-- Графа Добродѣева!-- вскричалъ Митя.
"Моего шурина и друга!" воскликнулъ Полковникъ. "Племянникъ! дай себя поцѣловать. Теперь въ первое опасное мѣсто. У меня, гдѣ ближе смерть -- тамъ ты и я. Эге-ге! да у тебя ни дать ни взять материно лицо. Я и давича поусомнился, а ужь матушкинъ сынокъ всегда щастливъ. Да ты-то какими судьбами попалъ въ отцы къ Графу Добробѣеву?" спросилъ Полковникъ, обратясь къ стоявшему все еще на колѣняхъ Бурлилову.
-- Грѣшенъ передъ Богомъ, Вашимъ Высокоблагородіемъ, а больше всего передъ Его Сіятельствомъ Дмитріемъ Павловичемъ!-- отвѣчалъ Бурлиловъ, не поднимаясь съ колѣней -- готовъ во всемъ признаться: -- мы съ женою.... да точно ли вы меня простите, Ваше Высокоблагородіе?--
"Прощаемъ! " вскричалъ Лиловъ, у котораго грудь была исполнена неизъяснимаго удовольствія при извѣстіи, что онъ не сынъ во]за.
-- Не сто же разъ повторять, что прощаю, только сказывай всю правду -- ласково сказалъ Полковникъ -- какимъ образомъ сынъ Графа Добродѣева имѣлъ месть попасть въ сыновья къ тебѣ? Ну, растолковывай?--
"Нечего дѣлать, грѣхъ попуталъ насъ съ женою" продолжалъ Бурлиловъ: "коли дѣло открылось, надо каяться. Лѣтъ і у тому назадъ -- вотъ все равно -- сколько лѣтъ Его Благородію, жена моя, угораздило же ее, роди въ одинъ день съ Графиней: та родила мальчика и моя жена мальчика же. Баринъ и говоритъ мнѣ: Кирилъ! Авдотья Алексѣевна слаба, не можетъ сама кормить ребенка, хотя бы и хотѣла; такъ жену твою я возьму въ кормилицы къ моему Дмитрію, а ты сыщи другую изъ деревенскихъ."
-- Что же ты тутъ спроказилъ?-- спросилъ Полковникъ.
"Перемѣнилъ дѣтей, Ваше Высокоблагородіе! Уговорилъ жену: своего ребенка подмѣнить вмѣсто Его Сіятельства: она, признаться сначала поупрямилась."
-- Дальше!-- съ нетерпѣніемъ спросилъ Лиловъ.
"Да чему же быть" сказалъ Бурлиловъ: "я далъ ей толчокъ, такъ и поневолѣ принялась выкармливать своего сына вмѣсто Вашего Сіятельства. Правду сказать, примолвила она мнѣ: грѣхъ на твоей душѣ."