-- Да этотъ ребенокъ, котораго ты подмѣнилъ, умеръ черезъ полгода, какъ писалъ тогда ко мнѣ Графъ.--
"Истинно умеръ, Ваше Высокоблагородіе, и по сей самой причинѣ мы съ женою за родныя слезы получили отпускную отъ Его Сіятельства. Графъ и Графиня думали, что мы плачемъ не о своемъ а объ ихъ дитѣ, такъ изъ жалости и отпустили насъ на волю."
-- Почему же ты не увѣдомилъ Павла Дмитріевича, что Дмитрій Павловичъ его сынъ?--
"Поберегъ спину, Ваше Высокоблагородіе!"
-- Напрасно ты это сдѣлалъ -- прибавилъ Полковникъ: -- гдѣ гнѣвъ, шутъ и милость; но для него же ты взялъ ребенка съ собою?--
"Позвольте, Ваше Высокоблагородіе, расказать вамъ эту исторію. Я не солгу ни въ одномъ словѣ, какъ есть святъ Богъ: Вышедъ на волю, пріѣхалъ я въ К.... и думалъ, чѣмъ бы мнѣ заняться? Деньжонки были; дай открою лавочку!-- Въ такомъ размышленіи иду, ищу квартиры, какъ вдругъ пырь въ глаза мнѣ кумъ, заявленный и въ домѣ-то Графа мошенникъ, котораго и съ отпускной-то насилу пропихали со двора. "Что задумался, кумъ? " спросилъ онъ.-- Ищу снять лавочку.-- "Полно, братецъ, думать о пустякахъ-то, я дамъ тебѣ случай даромъ доставать деньги." -- Пакъ даромъ?-- съ удивленіемъ спросилъ я? "Да также, и бери все, гдѣ только возможно, такъ обойдешься безъ лавочекъ и избавишься отъ хлопотъ!--
-- Но кормилица моя, жена твоя -- вскричалъ Лиловъ -- не ужели была согласна на такую низость?--
"Въ томъ-то, сударь, и штука, что она не хотѣла принимать надушу этого грѣха; я говорилъ: повинись передъ Графомъ, да отдай ребенка, мы теперь люди слободные; такъ нѣтъ -- умру, а не раастанусь съ нимъ, твердила проклятая."
-- Стало быть она меня любила?-- спросилъ Лиловъ,
"Да какъ же, Ваше Сіятельство, души не чаяла. Вѣдь и то правда, мнѣ-то нельзя было на женѣ и взыскивать -- кормила молокомъ, такъ поневолѣ должна любить. Такъ вотъ, Ваше Высокоблагородіе по совѣту-то кума я и учинился воромъ. Правда, онъ съ годъ меня училъ этому ремеслу."