"Какъ, Марію, сестру мою?" спросилъ изумленный Свѣпшискій.
-- Чему же вы удивились?-- снова вошелъ въ разговоръ Полковникъ.-- Навѣрное предполагаю, что сестрица ваша и хороша, и молода, и умна. Я знаю племянника: онъ въ выборѣ жены не ошибется.--
"Ахъ, дядюшка, Марія такъ мила, такъ умна... но воля, батюшка..."
-- И моя, Ваше Сіятельство, сказалъ Свѣтинскій: -- я не хочу жертвовать щастіемъ моей сестры для титула. Я говорю не по тому, чтобы она недостойна была носить званіе Графини, и не льстя сестрѣ, скажу, что для этого блестящаго наименованія, ума и образованія у нее достаточно; но разсудите сами, Графъ -- продолжалъ онъ обратясь къ старику -- каковымъ покажется такой союзъ вашимъ роднымъ и знакомымъ.--
Графъ въ задумчивости сидѣлъ и молчалъ. Молчаніе его перешло на все собраніе и нѣсколько минутъ никто не произнесъ ни одного слова.
-- Что за чортъ!-- закричалъ нетерпѣливый Полковникъ, вскочивъ съ дерноваго канапе -- онѣмѣлъ что ли ты, братецъ? Видитъ, малый влюбленъ безъ памяти, такъ мѣшкать нечего. Аркадій Ивановичъ дастъ сестрѣ пастырское свое благословеніе и, какъ духовная особа, кстатѣ обвѣнчаетъ. О чемъ тутъ думать?--
"Какъ о чемъ?" сказалъ старикъ: "ты, братецъ, напѣваешь только объ одномъ, что Дмитрій влюбленъ; а я думаю о томъ: любитъ ли его сестрица Аркадія Ивановича, а если.
-- Покрайней мѣрѣ -- запинаясь отвѣчалъ молодой человѣкъ -- она говорила, что ни за кого, кромѣ меня, не пойдетъ замужъ.--
"Теперь понимаю! "сказалъ Свѣтинскій: "почему сестра отказывала искателямъ ея руки, отзываясь несовершеннолѣтіемъ, хотя ей скоро исполнится семнадцать лѣтъ."
-- А если это правда -- прибавилъ Графъ -- то я увѣренъ въ вашемъ согласіи, Аркадіи Ивановичъ. Вы сами описали мнѣ сына человѣкомъ благородныхъ правилъ, слѣдовательно можно надѣяться, что онъ будетъ хорошій мужъ.--