"Но... Ваше Сіятельство! разность въ званіяхъ.
-- Г-нъ Свѣтинскій!-- опять воскликнулъ Полковникъ -- если вы еще слово скажете въ опроверженіе, то я, не смотря на всю вашу ученость, назову васъ ду.... Племянникъ! благодари сначала отца за то, что онъ соглашается исполнить любезный твой капризъ; далѣе, обними своего наставника и будущаго шурина; потомъ маршъ ко мнѣ -- а въ заключеніе поцѣлуй свою сестру и зятя. Кончивъ все это, бѣги и скажи управителю, чтобы для насъ готовы были экипажи. Чрезъ два дни мы ѣдемъ въ Москву. Братъ! такъ?--
"Ты знаешь, мой другъ, что я не люблю мѣшкать, а особливо тамъ, гдѣ впуталась взаимность. Аркадій Ивановичъ, рѣшено: ваша сестрица невѣста моего сына. Молодой человѣкъ самъ проговорился, что она его любитъ."
-- Ваше Сіятельство! теперь противорѣчить вашей волѣ я не смѣю, потому что волѣ Небеснаго Отца угодно соединить два сердца -- отвѣчалъ Свѣтинскій.
"Батюшка! почтенный наставникъ мой! Сестра! Мой другъ и благодѣтель!" воскликнулъ восхищенный женихъ, разцѣловалъ руки отца, обнявъ поперемѣнно Полковника, Свѣтинскаго, Дуню и Виртуозина.
-- Слава Богу, дѣло слажено!-- возгласилъ Полковникъ -- только смотри, племянникъ, живи хорошенько съ женою; въ противномъ случаѣ насидишься у меня на хлѣбѣ и водѣ.--
Чрезъ два дни всѣ отправились въ Москву. Проѣзжая мимо дома Толстухиной, Виртуозинъ замѣтилъ Дунѣ торчавшіе у окошка головы Влюблинскаго и Вассы Филатьевны, которые повидимому ихъ не примѣтили.
-- Я завтра поутру навѣщу васъ, Аркадій Ивановичъ -- сказалъ старый Графъ, выходя изъ коляски и-прощаясь съ Свѣтинскимъ -- а Дмитрій пусть ѣдетъ съ вами: я думаю, онъ теперь желалъ бы имѣть крылья, чтобы скорѣе увидѣть свою любезную.--
"Батюшка! вы столько милостивы, что..."
-- Ну, не правду ли я сказалъ -- продолжалъ Графъ -- что душа его алчетъ повидаться съ невѣстой. Поѣзжай, мой другъ, поѣзжай, только не долго оставайся: тебѣ также нужно успокоишься послѣ дороги.--