"Я этому не повѣрю, господа!" отвѣчалъ Полковникъ за Толстухину: "у Вассы Филатьевны такой свѣжій цвѣтъ въ лицѣ, что никто не скажетъ, чтобы ей было тридцать пять лѣтъ."
-- И я съ вами согласенъ -- сказалъ одинъ ученый, находившійся тутъ же: на мои глаза -- вамъ, сударыня, лѣтъ дватцать восемь не больше.--
Толстухина встала и почтительно поклонилась какъ Полковнику, такъ и его высокознанію.
Всѣ засмѣялись и Васса Филатьевна, покраснѣвъ, опустилась на стулъ, а Дуня, глядя на Полковника, покачала головою.
Послѣ ужина всѣ, простясь съ молодыми и откланявшись Графу, весело отправились по домамъ; одна только раздосадованная Васса Филатьевна на Виртуозина, а больше на Влюблинскаго, отказала послѣднему въ желаніи проводить ее домой.
-- Не хлопочи, отецъ родной, одна доѣду!-- сказала разгнѣванная Толстухина -- куда тебѣ тащиться съ старухой: провожай молодыхъ!
"Да выслушайте, Васса Фил..."
-- Нечего слушать, государь мой! Пахомъ!-- прибавила она обратясь къ кучеру -- погоняй!--
Влюблинскій, не ожидавшій такого неудовольствія, стоялъ въ изумленіи.
-- Ну, хозяйка, доѣхала же ты барина-то!-- бормоталъ смѣючись Пахомка выѣхавъ за вороты -- онъ и впрямь назвалъ тя старухой?--