Графъ схватилъ письмо жены, распечаталъ, пробѣжалъ глазами и увидѣлъ, что Графиня благополучно разрѣшилась отъ бремени сыномъ. Въ порывѣ радости, забывъ о ранѣ, онъ бросился обнимать Полковника, Мортирина, Власа и даже прислуживавшаго ему солдата.
"Тссъ! тише, Г-нъ Подпоручикъ, ты мнѣ разбередишь ногу, а себѣ лобъ! умѣрь эти дѣтскіе восторги: они не годятся. Великая важность, что родила жена,-- что имъ больше дѣлать, какъ не родить. Прочти-ка мнѣ лучше письмо душевнаго твоего пріятеля Кривдина. Заранѣе знаю, что онъ кривитъ предъ тобой душою."
Полковникъ не ошибся: Кривдинъ, узнавъ отъ Капитанъ-Исправника о настоящемъ происхожденіи сироты и о признаніи его Графомъ Добродѣевымъ за своего сына, придумалъ употребить хитрость. Ничтожный негодяй рано или поздо раскается, но негодяи возвышеннаго рода умѣютъ изыскивать средства, хотя низкія, но полезныя для низости сихъ душъ, и потому Кривдинъ почелъ необходимымъ съѣздить въ помѣстье стараго Графа Добродѣева, какъ помѣщика той Губерніи, въ которой онъ служилъ и гдѣ самъ имѣлъ помѣстья; онъ насказалъ Графу, сколько любилъ молодаго человѣка, почитая сиротою; сколько старался въ его пользу при совершеніи духовной покойнымъ Васильемъ Ивановичемъ; однимъ словомъ, выставилъ себя въ глазахъ Графа благородномыслящимъ человѣкомъ.
Узнавъ о разрѣшеніи отъ бремени Графини, Кривдинъ вызвался съ нарочнымъ доставить письма отца и жены къ молодому Графу, прося позволенія у Его Сіятельства имѣть дружеское расположеніе къ его сыну.
"Ваше Сіятельство, еслибъ вы знали какъ я почиталъ этого юношу говорилъ Кривдинъ съ подъяческою любезностію: "доброта души, красота тѣлесная, необыкновенный умъ, мнѣ кажется, какъ будто въ немъ соединились."
-- Благодарю васъ за лестное мнѣніе о моемъ сынѣ -- отвѣчалъ Графъ, незнавшій прежняго расположенія Совѣтника къ сыну, потому что молодой Человѣкъ почелъ ненужнымъ разсказывать отцу о низкихъ поступкахъ Высокоблагороднаго Елизара, который, увѣривъ старика, что пошлетъ въ армію надежнаго человѣка и зная, что Власъ любилъ и защищалъ преждебывшаго сироту, поспѣшилъ взять письма и отправилъ съ приложеніемъ своего Письма, слѣдующаго содержанія:
"Милостивый государь Дмитрій Павловичъ! (Надобно замѣтить, что письмо диктовала его Супруга.) Отъ всей души какъ я, такъ и жена, поздравляя васъ съ новорожденнымъ сынкомъ Павломъ Дмитріевичемъ, всеуниженно просимъ забыть прежде случавшіяся между нами непріятности. Ей Богу, мнѣ очень совѣстно, что я оскорбилъ васъ при послѣднемъ свиданіи, но мы люди -- а грѣшника и самъ Богъ прощаетъ. И такъ, надѣясь на ваше снисхожденіе, покорнѣйше прошу предать совершенному забвенію грубости, учиненныя Вашему Сіятельству имѣющимъ честь быть съ глубочайшимъ высокопочитаніемъ и безпредѣльною преданностію
всепокорнѣйшимъ слугою,
Елизарѣ Кривдинъ."
-- Вотъ истинно приказная строка!-- сказалъ Полковникъ, прослушавъ посланіе Совѣтника -- и этихъ переметчиковъ называютъ людьми! Племянникъ, не сердись на него: онъ того не стоитъ.--