"Но, милостивый государь" съ гордостію сказалъ Графъ: "вы не въ правѣ удерживать меня отъ исполненія семейственныхъ обязанностей."
-- Не въ правѣ? хорошо! Богъ съ тобою! просись и поѣзжай. Я не скажу больше ни слова лѣнтяю, забывшему свой долгъ. Не хочу признавать тебя сыномъ моей сестры. Иди, забудь о славѣ отчизны, цѣлуйся съ женою и новорожденнымъ сыномъ -- прибавь собою неисчетное число безполезныхъ Государству дворянъ!--
Полковникъ былъ въ сильномъ гнѣвѣ, а молодой Графъ, чувствуя несправедливость словъ своихъ, послѣ нѣсколькихъ минутъ молчанія подошелъ къ нему, и почтительно поцѣловавъ руку, сказалъ: "дядинька! я въ вашей волѣ: располагайте мною какъ вамъ угодно.!
-- Давно бы такъ; но не забудь, я мирюсь съ тобою не потому, что ты мой племянникъ, а для того, что ты храбрый солдатъ.--
Отдавъ отвѣтъ на письмо и подаривъ Власа за услугу, молодой Графъ остался съ Полковникомъ, не смотря на пламенное желаніе видѣть жену и обнять сына.
Прошелъ мѣсяцъ и Полковникъ съ племянникомъ были въ строю.
Подробности вступленія Россійскихъ войскъ въ Польское Царство подъ предводительствомъ Героя, извѣстнаго цѣлому свѣту какъ мужествомъ, такъ и благоразуміемъ,-- описать взятіе Варшавы, укрѣпленной инсургентами до послѣдней точки невозможности взять ее; видѣть храбрость и непоколебимую твердость Рускихъ -- отчаянность и упорство мятежниковъ въ предмѣстій Воля, можетъ описать только очевидѣцъ, наблюдавшій строго дѣйствія правой и неправой сторонъ; но лучше ограничить себя тѣмъ, что касается до главнаго дѣйствующаго лица.
Послѣ взятія Варшавы кампанія кончилась. Благодаря Бога, дядя и племянникъ отдѣлались дешево: у перваго раздробило картечью только кисть, а у Сіятельнаго оторвало ухо. Подобныя бездѣлки очень незначительны въ кругу военныхъ.
Но ни производство Полковника Завидина въ Генералъ-Майоры, ни пожалованіе (уже Ротмистру) Графу Добродѣеву, съ груди Корпуснаго Начальника, креста Святаго Великомученика Георгія 4 й степени, что заслужилъ онъ, какъ сказалъ Генералъ, не могли утѣшить почтеннаго ветерана. Онъ скорбѣлъ душою о сынахъ отечества, падшихъ на полѣ битвы. Генералы, Князья, лишились жизни не отъ враговъ, но отъ измѣнившихъ Богу и Государю.
-- Больно, больно, Дмитріи!-- говорилъ Полковникъ, сидя за обѣдомъ съ племянникомъ -- сколько героевъ пало на приступѣ въ Варшавѣ; но -- продолжалъ онъ подумавъ -- объ нихъ нечего грустишь: двери рая всегда отверсты защитникамъ вѣры и Царя.--