-- И я буду, Графъ!-- прибавилъ Николай Андреевичъ -- засвидѣтельствуйте мое почтеніе батюшкѣ. Мы хотя по службѣ и знакомы, но давно съ нимъ не видались.--
Нетерпѣніе обнять обожаемую супругу ежечасно увеличивалось въ Графѣ, и онъ съ трудомъ согласись переночевать у Аркадія Ивановича, рано поутру разбудилъ всѣхъ, не смотря на шумъ Генерала, которому самъ помогалъ одѣваться и самъ же препочтительно втолкнулъ въ коляску.
Подъѣзжая кз^ заставѣ, Графъ изумился, увидя старуху, опиравшуюся на костыль и едва бредшую по тротуару.
-- Остановись!-- закричалъ Графъ кучеру.
"Зачѣмъ?" возразилъ Завидинъ:, лошадей останавливать, а дядю -- Генералъ-Майора -- погонялъ."
Кучеръ остановился и Графъ вышелъ изъ коляски.
-- Это ты, моя добрая Пантелеевна -- сказалъ онъ, поцѣловавъ ее въ лобъ: -- какъ ты очутилась въ Москвѣ? вѣрно идешь на богомолье?--
"Не имѣю чести знать васъ, батюшка" отвѣчала Пантелеевна (эти точно была она): "глаза плохи. Подайте Христа-ради."
Графъ отскочилъ на нѣсколько шаговъ.
-- Какъ!-- вскричалъ онъ -- вѣрная служительница почтеннаго человѣка, моего благодѣтеля, проситъ милостыню? Аркадій Ивановичъ! какъ же назвать теперь Кривдина?--