-- А! Гончаков, наконец-то!
Гнездов чуть-чуть привстал, и протянул большую, крепкую ладонь.
Его дама -- особа средних лет, маленькая, черненькая, вертлявая, с бледным, овальным лицом, с длинным, тонким носом, и с выразительными, черными, немного страдальческого вида глазами, дружески встретила Ольгу Сергеевну, несколько возбужденно тряхнула за руку и поцеловалась.
Сзади подошли еще двое: плотный, рыжеусый инженер и высокий, нескладный военный врач в парадном мундире, с густыми эполетами.
Компания расселась вокруг стола, и Гнездов, принявший на себя роль не то председателя, не то распорядителя, начал заказывать ужин почтительно изогнувшемуся пожилому официанту с великолепными черными, с проседью, бакенбардами.
-- Суп тортю... или принтаньер, лучше принтаньер! -- заказывал жирным, рокочущим баском Гнездов, -- пусть в предвкушении, так сказать, весны, будет весеннее...
-- Непременно, непременно весеннее, Алексей Ильич, -- раздался вдруг из-за трельяжа молодой женский голос.
Все оглянулись и увидели подходившую к столу молодую женщину-брюнетку; платье ее было на желтом транспаранте, крытое черным с блестками шифоном. Черные волосы перехвачены узенькой золотой диадемой, украшенной мелкими камешками; тонкие изящные руки облегали длинные лайковые белые перчатки.
Весело и дружески поздоровалась со всеми, с Николаем особенно холодно и натянуто, подала не то нерешительно, не то неприязненно руку Ольге Сергеевне.
-- Ну, затем рыба, жаркое, как полагается!.. -- рокотал басок Гнездова, -- но спаржа, я думаю, господа, обязательна? -- обратился он к обществу.