Петръ Платоновичъ пристально посмотрѣлъ на него. Тотъ сидѣлъ хотя и въ почтительной, по при этомъ въ совершенно свободной позѣ, держался съ сознаніемъ собственнаго достоинства и походилъ скорѣе на гостя..
-- Этотъ не и изъ такихъ! -- подумалъ Петръ Платоновичъ, -- съ этимъ можно быть спокойнымъ, онъ поладитъ!
-- Хорошо!-- сказалъ Петръ Платоновичъ,-- я просмотрю отчеты.Теперь четыре часа, зайдите часа черезъ два...
Управляющій всталъ и, отвѣсивъ поклонъ, удалился. Петръ Платоновичъ прошелъ по кабинету и снова остановился у окна. Сумерки сгущались. Кое-гдѣ, гдѣ домахъ засвѣтились огоньки. По улицамъ торопливо мелькали темные силуэты прохожихъ.
Чувство какого-то неопредѣленнаго недовольства самимъ собою закралась въ въ душу всегда бодраго Петра Платоновича. Мысль о братѣ не покидала его. Онъ отошелъ отъ окна, сдѣлалъ еще нѣсколько шаговъ по кабинетѣ, потомъ вышелъ въ гостиную и по узенькой лѣстницѣ съ перилами изъ краснаго дерева и со ступеньками, обитыми сукномъ, сошелъ въ зимній садъ.
Это былъ его любимый уголокъ, гдѣ онъ отдыхалъ послѣ многочисленныхъ занятій, и былъ хотя не великъ, но хорошо устроенъ и содержался прекрасно. Петръ Платоновичъ сѣлъ въ особо устроенное кресло-качалку, подвинулъ къ себѣ курительный столикъ, и за благовонной регаліей предался покою.
Кругомъ было тихо. Цѣпкія орхидеи ползли по стѣнамъ изъ туфа, тамъ и сямъ выказывая свои желтые, пахучіе цвѣты; перистая арека и узорчатый кентій въ недвижномъ воздухѣ протягивали свои неподвижные листья. А кантофеликсъ, съ его красноватымъ стволомъ, усѣяннымъ черными иглами, величественно возвышался надъ самой головой Петра Платононича. Маленькій фонтанчикъ чуть слышно журчалъ, какъ бы убаюкивая своими однообразными звуками...
Но мысли Петра Платоновича были мрачны и тревожны. Письмо на сѣрой бумагѣ не давало ему ни минуты покоя. Вспомнился ему городишка, гдѣ жилъ его братъ рабочимъ на заводѣ, вспомнилась его высокая фигура въ полушубкѣ и аршинныхъ сапогахъ...
Петръ Платоновичъ съ досадой бросилъ сигару. А воспоминанія опять поплыли своимъ чередомъ и, мало по малу мысли Петра Платоновича перенеслись къ тому времени, когда оба они съ братомъ кончали курсъ въ одномъ техническомъ заведеніи. Какъ круто разошлись ихъ дороги! Вотъ онъ достигъ цѣли жизни, -- онъ богатъ, принятъ въ лучшемъ обществѣ, женатъ на аристократкѣ. А братъ! Гдѣ-то онъ теперь?.. Сумерки все болѣе и болѣе сгущались, окутывая мракомъ садъ въ которомъ пальмы протягивали свои вѣтви, походившія на гигантскія мохнатыя руки. Эти руки со всѣхъ сторонъ тянулись къ Петру Платононичу, какъ бы силясь отнять отъ него все его благополучіе, стоившее ему многихъ сдѣлокъ съ совѣстью, многихъ лѣтъ борьбы и усилій.
-- Мы переживаемъ время розни!-- вспомнилась ему фраза одного оратора на какомъ-то парадномъ обѣдѣ.