Солнце становилось все ниже и ниже. Безоблачное небо подернулось дымкой, тонкой, как кисея, и в этой дымке солнце казалось медным шаром. Густые тени ложились по скатам холмов, на которых раскинулся город, тонувший в сероватом налете; только в одном месте, далеко на взгорье, крошечное окно, освещенное лучом света, горело и переливалось как алмаз. В тишине слышно было, как от города слабо доносился непрестанный шум, похожий на тот, который слышится на заводах от действия парового котла: то был шум от дрожек, от движения пешеходов, от нестройного хора звонков, носившихся над нестихающим городом.
"Как, однако, похоже на котел",-- подумал Иван Александрович.
Он задумался по поводу этого сравнения. Сотни тысяч людей -- сытых и голодных, счастливых и обиженных судьбою, скученных в каменных стенах, людей с самыми разнообразными стремлениями, страстями, пороками,-- казались брошенными в один громадный котел, который бурлил и кипел и будет кипеть бесконечное число лет, сколько бы ни сменилось в нем поколений. Иван Александрович стал вспоминать, как он очутился в "котле"... Юношей приехал он в город, поступил в университет. Профессора, лекции, товарищи -- полная умственного интереса, яркая полоска жизни только мелькнула в воспоминании и потонула в темной бездне прошедших лет, а эпизод первой встречи с Женей припомнился во всех мелочах, как будто он произошел только вчера. Иван Александрович служил уже врачом при больнице и имел кое-какую практику. На журфиксе у Гомзиных (единственных знакомых в городе) появилась девица, обратившая внимание Ивана Александровича. Она была очень недурна собою, держалась без обычного всем девицам принуждения и болтала свободно, предпочитая общество мужчин. Ее суждения были метки и оригинальны, манера выражаться сжато и определенно выделяла ее из общества. Иван Александрович захотел поближе познакомиться с Евгенией Михайловной и добился приглашения от мамаши. Мамаша ему не понравилась, но, проведя весь вечер в веселой, оживленной болтовне с дочерью, он ушел, почувствовав себя влюбленным... В первые дни женитьбы Иван Александрович чувствовал себя на седьмом небе. Сколько глубокого тихого счастья сулила ему жизнь с любящей женой!
"За что, за что мне это? -- думалось ему, когда по вечерам он отдыхал в кабинете, а Женя, примостившись на скамеечке у его ног, склоняла голову ему на колени,-- за что мне такое счастье?"
Однако в течение первого же года он подметил в характере жены неприятно поразившую его черту -- кокетство. Но так как в том среднем круге, в котором он вращался, маленькое кокетство являлось как бы необходимым украшением женщины, Иван Александрович постарался убедить себя, что это не только не беда, а что это очень мило, придает особенную прелесть молодой женщине, и случалось, возвратясь из больницы, спрашивал, был ли кто у них.
-- Да, был,-- простодушно отвечала жена,-- Карпышев заходил.
-- Кокетничала?
Евгения Михайловна опускала глазки и молчала...
"Точно сам толкал ее на эту дорогу,-- думал Иван Александрович.-- Точно нравилось, что за ней ухаживают, а она позволяет. А какое нравилось! Просто с волками жить, приходилось по-волчьи выть!"
Поочередно припоминались Ивану Александровичу все, с кем они были знакомы. Деньков, товарищ по больнице, ревностный врач, весь ушедший в хирургию, вечно со скальпелем, зарыт в книжках; жена, пустая, легкомысленная бабенка, читает глупые романы с убийствами; полковник Пузырев -- весельчак, душа общества, чего бы, кажется,-- а про жену, Анну Павловну, под сурдинку рассказываются невозможные вещи; правитель канцелярии Дерибасов только что женился, а барынька каждый день по клубам!..