-- Отчего вы такого дурного мнения обо мне -- спросил манекен, скашивая красивые голубые глаза.
-- Я? Ничуть! -- отвечал посетитель, -- я даже не знаю хорошенько, кто вы: зверский ли убийца целой семьи или кассир растративший кассу. Итальянец, говоривший о вас что-то непонятное, ушел. Но это всё равно; вы если не тот и не другой, то нечто среднее между ними. Может быть, вы какой-нибудь выдающийся донжуан -- не больше, а может быть вы просто образчик светского человека. Вы наверно говорите по-французски и по-немецки?
-- О, да!
-- И по-английски?
-- Yes!
-- Вот видите! А между тем ни на одном из этих языков вы не можете выразить чувств, потому что у вас их нет. У вас нет ума, потому что я знаю вашу голову: она пуста, и в ней заключен только один простой механизм, посредством которого вы можете поворачивать вашу голову, открывать и закрывать рот, вращать глазами. Затем, у вас нет воли: ваша воля -- итальянец, который вас заводит, у вас нет, наконец, свободы движений: тот же итальянец снимет вас с подмостков, обмахнет с вас пыль и бросит в ящик!
-- А вы думаете, я один такой? -- спросил манекен, останавливая на посетителе загадочный взгляд.
-- А те кто живут ходят, говорят, действуют, не управляются ли также...
-- Молчите! -- воскликнул посетитель, -- вы кощунствуете, и вот уже наказаны за это! Итальянец забыл завести вас. Пойду к вашей соседке...
Он перешел на другой конец комнаты и остановился перед восковой фигурой красивой женщины в бархатном платье с огромным веером в руке, которым она по временам обмахивала лицо.