-- Маленькая, серенькая мышка! -- в восторженном забытье повторяла женщина.
Как она была прекрасна! Какими чудными, голубыми искрами вспыхивали ее глаза, и нежные розы пылали на щеках, и очерченный строгими линиями маленький рот готовил мягкий, влажный поцелуй... Как она была прекрасна!
Халиф привлек ее к себе...
IV.
Главный евнух, нубиец, у которого лицо было такое же черное, как его душа -- если только она у него была, -- и одной из обязанностей которого было постоянно подсматривать за одалисками и подслушивать их болтовню и о каждом их шаге доносить халифу, -- чуть-чуть отвел край пестрого, шелкового полога и остановил блестевшие жадным любопытством глаза на фигуре голубоокой женщины...
Что делала эта женщина?
Сидела на ковре и тихо пела заунывную песню своей родины, держа перед собою высеченную из дикого камня маленькую фигурку человека.
В этой фигурке, так грубо сделанной, такой некрасивой, простой и бедной по внешности, была какая-то скрытая мощь, что-то стойкое, непоколебимое, уверенное в себе до конца.
И женщина крепко прижимала эту каменную фигурку к своему сердцу.
Таковы были люди ее родины, милой родины с бирюзовым небом, с холодно-влажными морями, с глубокими-глубокими голубыми озерами, с яркими, поросшими мхом, скалами, с хмурыми, строгими соснами и елями...