Спустя час, вызванный из ресторана по телефону автомобиль, горя на свежем, весеннем воздухе своими яркими глазами-фонарями, бесшумно подкатил к подъезду, принял в себя высокую, стройную фигуру дамы и стремительно помчался по направлению к городу по обсаженной старыми липами аллее.
IV.
Прошло пять лет. Было десять часов майского утра. В фруктовом саду имения Стожаровых цвели яблони. Сверху донизу обсыпанные белыми цветами казались как бы покрытыми хлопьями снега. На садовой площадке, под тенью старой, развесистой липы, за столом, уставленным чайным прибором и тарелочками для утреннего завтрака, сидела пополневшая и еще более похоронившая Евгения Павловна и ждала только накануне приехавшего в имение на отдых Петра Сергеевича. По дорожкам сада, прячась и ловя друг друга, бегали дети: Лида и четырехлетний сын Сережа.
Евгения Павловна ждала и хмурилась. Ей надоедали крики и беготня детей, а больше всего раздражал Петр Сергеевич. Постоянно чем-то занят, постоянно опаздывает. Нужно ждать до бесконечности, посылать прислугу: это, наконец, скучно!
Вдали показался силуэт горничной.
-- Ну, что? -- кинула ей Евгения Павловна.
-- Идут-с! -- послышался ответ.
Евгения Павловна закусила губу. Несносный человек! Чиновник до мозга костей, даже здесь, в отпуску, не может не заниматься делами.
По дорожке показался Петр Сергеевич в домашней тужурке, высоких сапогах, с хлыстом.
-- Здравствуй, Женя! -- приветствовал Стожаров жену, -- каково утро? Прелесть!