- Какія деньги Петръ Селиверстовичъ? - удивился Иванъ.
И вдругъ онъ всѣмъ сердцемъ почувствовалъ, что дѣло не къ добру клонится, и отъ этого холодныя мурашки пробѣжали по его спинѣ и поднялись до корней волосъ.
- Какъ какія?... Арендныя!
- Петръ Селиверстовичъ, - началъ дрожавшимъ голосомъ Иванъ, - позвольте, Петръ Селиверстовичъ, да какъ же это?.. Вѣдь у насъ былъ уговоръ, что я, значитъ, выстрою мельницу, а вы мнѣ расходы засчитаете въ аренду? Вотъ я и счетецъ привезъ, и книжечку арендную, чтобы вы, значитъ, расписались.
Иванъ началъ вынимать изъ кармана бумаги, но Глоткинъ остановилъ его.
- Я расписываюсь только тогда, когда получаю! - сказалъ онъ, - не привезъ денегъ, значитъ, расписываться нечего.
- Да какія же деньги, помилуйте, Петръ Селиверстовичъ! - заговорилъ Иванъ, - губы его тряслись, лицо было блѣдно, - бѣлѣе снѣга, - какія же я вамъ могу деньги заплатить, если я за матеріалъ уплатилъ и рабочимъ.
Петръ Селиверстовичъ опять пыхнулъ сигарой, и опять облако дыма закрыло его лицо.
- А не можешь платить, такъ съ мельницы съѣзжай! У меня другой арендаторъ есть, такъ онъ противъ твоей платы вдвое больше мнѣ даетъ. Пятьсотъ рублей даетъ! - сказалъ Глоткинъ.
- Петръ Селиверстовичъ, помилуйте, что вы говорите! - воскликнулъ Иванъ, - отъ васъ ли я это слышу? Господь съ вами, Петръ Селиверстовичъ! А деньги мои?