- Какія твои деньги?
- Которыя я на мельницу затратилъ!
- Ничего я не знаю, никакихъ затратъ не знаю! - заговорилъ Глоткинъ, - ты арендовалъ у меня мельницу за 300 рублей и по условію обязанъ былъ ремонтъ производить!..
- Петръ Селиверстовичъ, да вѣдь я новую выстроилъ, мельницу-то! - внѣ себя отъ горя воскликнулъ Иванъ.
- А кто тебѣ велѣлъ ее строить? Есть у тебя бумага на то, чтобы строить? Разрѣшеніе отъ меня имѣется? Письменное условіе есть?.. Что же ты молчишь? Ты говоришь - мельницу новую ставилъ, - а я твоимъ словамъ вѣрить не обязанъ, и по моему ты лжешь!..
- Я лгу? - крикнулъ Иванъ, поднимаясь.
- Но, но, ты, не очень тутъ кричи у меня! - Ты не въ лѣсу, а въ городѣ! Тутъ и полиція, и участки есть, - живымъ духомъ съ дворникомъ отправлю! - спокойно замѣтилъ Глоткинъ.
У Ивана помутилось въ глазахъ. Кое-какъ онъ нащупалъ ручку кресла, ухватился за нее и тяжело, какъ больной опустился на сидѣнье.
Петръ Селиверстовичъ преспокойно раскуривалъ новую сигару, вертя ее вокругъ горѣвшей спички.