- Петръ Селиверстовичъ! - взмолился Иванъ, - прости Бога ради, если я что грубо сказалъ! Видитъ Богъ, какъ мнѣ тяжело! Вѣдь свое добро теряешь, послѣднее, что по копейкѣ сколачивалъ, какъ волъ подъяремный работалъ, работалъ и все на-ко, потерялъ!.. Петръ Селиверстовичъ, ужъ если вы хотите непременно - вмѣсто 300 рублей - пятьсотъ получить, то получайте отъ меня наличными 300 рублей, а двѣсти засчитывайте каждый годъ за стройку? А вотъ, у меня тутъ и счеты съ собой, сколько всего стоитъ!
- Отвяжись ты съ своими счетами! - крикнулъ Глоткинъ, - вотъ присталъ! Какое мнѣ дѣло до твоихъ счетовъ? Ты воленъ былъ, сколько угодно тратить на ремонтъ! Мнѣ какое дѣло?
- Не будетъ, значитъ, милости никакой? - мрачно спросилъ Иванъ.
Петръ Селиверстовичъ ничего не отвѣтилъ. Иванъ постоялъ немного, махнулъ рукой и вышелъ изъ кабинета.
На дворѣ стояла его плохая телѣжонка съ запряженною въ ней рабочей Сивкой. Иванъ подошелъ къ телѣгѣ, ухватился за обочину и тяжело, съ трудомъ, влѣзъ. Онъ самъ удивился, что съ нимъ сталось. Онъ былъ здоровый, сильный мужикъ и прежде бывало ухватится за обочину одной рукой, ногу поставитъ на стремянку, и ужъ - въ телѣгѣ, а теперь - точно въ немъ лишній пудъ прибавился.
Онъ взялъ вожжи, - они валились изъ рукъ, а когда телѣга выѣхала въ поле, возжи упали въ ноги Ивана, и Сивка трусилъ рысцею, никѣмъ не понукаемый, по знакомой дорогѣ. Дорога шла-то пустыремъ, то лѣсомъ, то полями съ высокой, колосившейся рожью.
Иванъ прислушивался къ шуму ржи и думалъ: "Вотъ хлѣбъ поспѣваетъ... Поспѣетъ - соберутъ, умолотятъ, на твою же мельницу свезутъ, и будешь ты молоть... для Петра Селиверстовича, и будетъ хлѣбъ у Петра Селиверстовича, а ты съ малыми дѣтьми будешь безъ хлѣба сидѣть, будешь голодать! А справедливость то гдѣ, правда гдѣ?" Иванъ ѣхалъ дальше, и тамъ шумѣла рожь, и тамъ тѣ же думы были въ его головѣ, а тоска, какъ змѣя подколодная, заползала въ его душу...
VII.
Иванъ долго еще думалъ, что Петръ Селиверстовичъ обумится и не станеть его притѣснять. "Подъ злую руку попалъ! - разсуждалъ Иванъ, - ну, онъ, конечно, на меня и накинулся. Не можетъ того быть, чтобы онъ и вправду захотѣлъ меня такъ обидѣть, лишить всего.
Лѣто прошло, наступилъ сентябрь. Въ лѣсу и садахъ листья начали желтѣть, опадать. Отъ дождей да отъ вѣтровъ Перемывка вздулась, низкіе берега затопила. На мельницѣ началась настоящая работа, съ утра до вечера возы подъѣзжаютъ, только работай!