- На что тебѣ шуба?
- Прикрой, холодно... При-к-к-к-ро-о-ой, бр-р-р-атъ!..
Его начала трясти лихорадка. Онъ съежился, поводилъ худыми, острыми плечами, подкорчивалъ ноги. Онъ никакъ не могъ согрѣться, и все тянулъ шубу - до самой головы.
- Поди-ко, Алена, завари ему теплаго чего, малины, что-ли! - сказалъ Иванъ, - можетъ согрѣется!
Елена Тимофеевна вышла изъ горницы.
Въ незапертую дверь заглянула курчавая голова мальчика и скрылась, потомъ опять заглянула. Мальчику и хотѣлось подойти къ отцу и боязно было, - до того измѣнила болѣзнь Герасима, сдѣлала его такимъ худымъ, костлявымъ, страшнымъ!
Ознобъ прошелъ. Больной легко перевелъ духъ, вытянулся, точно послѣ тяжелой работы.
- Полегчало? - спросилъ, наклоняясь, Иванъ.
- Ништо! - тихо отвѣчалъ больной, - руки, ноги болятъ... Изломало!...
Въ дверяхъ показалась Елена Тимофеевна съ чайникомъ.