-- Покажи!
-- Ну, иди сюда!
Она поставила его на скамейку, и указала на окошечко. Но для Абрамки окошечко было высоко, и он сказал повелительно:
-- Подними меня!
Сонька обхватила его обеими руками сзади, у поясницы, и подняла, но так как она не в силах была держать его долго, то тотчас же опустила. Абрамка увидел только что-то черное. Впрочем мертвец не интересовал его, и когда Сонька спросила: "видел?" -- Абрамка с совершенно спокойной совестью отвечал:
-- Видел!
Сонька спустила его со скамейки, села сама на нее, и, подперши хорошенькую головку кулаками, задумалась. Абрамка успел разорить все свои каравайчики и с изумительным терпением и настойчивостью принялся делать новые, ставя их на камни мостовой, и считая про себя.
-- Один, пять, семь...
Небо сплошь закрылось темными, тяжелыми тучами. В воздухе чувствовалось что-то напряженное, как будто вот-вот сейчас пойдет дождь. В доме по прежнему было мертво. Спали ли его обитатели, утомленные, измученные ужасной ночью, или сидели запершись, боясь показаться на улицу?