Сонька припомнила что-то, что должно было иметь отношение к лежавшему в сарае мертвому человеку с белым лицом. Ей припомнилось, как она проснулась ночью от какого-то треска, за которым последовал дикий крик. О, она никогда не забудет этого крика! Казалось кровь остановилась и застыла в ее жилах, и сердце вдруг перестало биться, и там, где оно билось, стало как-то пусто... В комнате зашевелились, послышался испуганный шепот, и голос мамы произнес несколько раз: "не ходи, не ходи..." Отец все-таки поднялся с кровати и тихонько подошел к окну, и в тишине слышно было, как грохнула калитка, как путались под воротами чьи-то тяжелые шаги, как кто-то стонал, сперва громко, потом все тише, тише...
И опять стало так тихо, что Сонька заснула. Тяжелый, кошмарный сон. Несколько раз, неизвестно от какой причины Сонька просыпалась, прислушивалась с замиранием сердца к малейшему звуку, но кругом было тихо и сон клонил ее голову к подушке. "Они убили его и снесли в сарай!" -- пришло в голову Соньке, и она сейчас же нашла объяснение, почему убили его; убивали всех евреев, весь вечер, всю ночь убивали евреев. Это сказала мама, и прибавила: чтобы не убили нас, мы должны прятаться дома и молить Господа, чтобы он отвратил от нас эту беду. А когда Сонька спросила: почему убивают евреев, -- мама посмотрела на нее долго-долго, и сказала: потому, что евреев не любят. Сонька хотела спросить почему их не любят, но заметила, что мама плачет, и ей стало жаль ее, она приласкалась, стала гладить мать рукою по лицу, и просить:
-- Не плачь, мама, не плачь...
IX.
Теперь она решила поделиться своим открытием с Абрамкой. Для этого она позвала его к себе, на скамейку, и, посадив рядом, спросила:
-- Ты видел его?
-- Кого?
-- Мертвого человека в сарае!
-- В каком? -- удивился Абрамка.
-- Да вот, в этом! Я показывала тебе!