Монеты царя Георгія XIII
Медаль, первая вычеканенная при Императорскомъ Россійскомъ правительствѣ въ Тифлисѣ
Описаніе медали
Таблица съ изображеніемъ и объясненіемъ медали
Нумизматическіе памятники Грузинскаго царства никогда еще не были описаны на Грузинскомъ и Русскомъ языкахъ. Самое даже существованіе серебряныхъ денегъ царей Багратіанъ, предшественниковъ царицы Тамари, не было по сіе время извѣстно ни на родинѣ ихъ, ни иноземнымъ описывателямъ тѣхъ монетъ Грузіи, которыя были чеканены при царяхъ, занимавшихъ престолъ ея послѣ этой знаменитой, царицы {См. въ Примѣчаніи Б, 1, страница XV-я.}. Малое количество и этихъ монетъ, разсѣянныхъ, можно сказать, по одиначкѣ въ коллекціяхъ любителей нумизматики, не могло способствовать къ составленію того требуемаго нумизматическаго порядка, въ которомъ бы онѣ, слѣдовавъ одна за другою, могли указывать постепенное прохожденіе царей на престолѣ царства. Хранимыя въ тѣхъ собраніяхъ единственно въ видѣ нумизматическихъ рѣдкостей, онѣ вѣковали необъясненными, и даже безъ надежды на объясненіе, по незнанію хранителями ихъ Грузинскаго языка, трехъ различныхъ.шрифтовъ письменъ его, отличительнаго отъ прочихъ народовъ лѣтосчисленія Грузинъ (Короникона) и самаго бытописанія царства Грузинскаго. Объ этомъ бытописаніи можно повторить тоже, что сказано и о монетахъ, т. е. что и настоящія исторіи Грузіи, писанныя знаменитыми исторіографами ея, Вахтангомъ и Вахуштіемъ (2), неоерсведенвыя на на какой Азіатскій а Европейскій языки, пребывая донынѣ въ рукописяхъ и въ самомъ маломъ количествѣ экземпляровъ, хранятся въ немногихъ библіотекахъ, также въ видѣ рѣдкости, при той же безнадежности къ разъясненію заключающимися собственно въ нихъ же доводами. Къ тому же и сочиненія, выдаваемыя съ нѣкотораго времени, можетъ быть и очень учеными литераторами, для ознакомленія какъ бы съ историческимъ бытомъ Грузинскаго царства, не даютъ, по мнѣнію туземцевъ, достаточнаго понятія о древнемъ его составѣ, какъ заимствованныя не изъ подлинныхъ исторій Грузіи, а изъ сказаній разныхъ иноплеменныхъ повѣствователей, по большей части мусульманъ, непріязненно взиравшихъ на ненавистный для нихъ этотъ священный оазисъ православія, среди изступленныхъ приверженцевъ ученія лжепророка.
Въ такомъ положеніи вѣковали нумизматика и самая-исторія Грузіи и не предвидѣлось даже времени къ выводу ихъ изъ этого, такъ сказать, летаргическаго состоянія. Какъ вдругъ неожиданный. случай доставилъ первой изъ нихъ нѣкоторую возможность предстать предъ нумизматическій міръ и предъявить законныя свои права -- ревизовать ходившіе и ходячіе металлическіе памятники, свидѣтелей былаго богатства государствъ, чтобы посредствомъ ихъ содѣйствовать и самой исторіи открытіемъ такихъ свѣдѣній, которыя нерѣдко ускользали отъ признаваемаго всѣми дальновиднаго ея взгляда
Удобство изобрѣтеннаго мною способа -- снимать металлическія копіи съ монетъ (3) и пересылать ихъ на дальнее разстояніе безъ поврежденія, доставило мнѣ удовольствіе представить чтимымъ мною нумизматамъ и аматерамъ, сотоварищамъ моимъ, сомученикамъ нумизматики, нѣсколько снимковъ съ хранящихся въ собраніи моемъ Грузинскихъ монетъ, по большей части для нихъ неизвѣстныхъ, съ изъявленіемъ готовности моей объяснить и указать на дѣлѣ производство этого способа. Благосклонное принятіе и самою Императорскою С. Петербургскою Академіею Наукъ (4) его и приношенія этихъ, такъ сказать, намѣстниковъ древнихъ, малоизвѣстныхъ монетъ Грузинскаго царства, было поводомъ къ желанію нумизматовъ ознакомиться и съ прочими его нумизматическими памятниками, и къ возложенію на меня, нумизмата- аматера, лестной обязанности -- ознакомить любознательность ихъ не только съ одною наружностію представленныхъ на воззрѣніе ея экземпляровъ, но описаніемъ и объясненіемъ сущности и значенія каждаго изъ нихъ возвратить нумизматикѣ давно отлученную отъ нея вѣтвь, прозябавшую долговременно въ неизвѣстности.
Не скрою, что лестное приглашеніе это удивило меня, какъ нумизмата, не выходившаго никогда изъ класса или разряда аматеровъ, т. е учащихся, а не обучающихъ; но вмѣстѣ съ тѣмъ и порадовало, какъ ретиваго собирателя всякой всячины старины, давно желавшаго поднесть лепту признательности странѣ, въ которой пріобрѣлъ, невѣдомыя доселѣ и ею самою, драгоцѣнныя принадлежности изучаемой мною науки Поднесеніе это готовилось уже, но нѣкоторый родъ недовѣрчивости къ силамъ, можетъ быть и способностямъ, для опредѣленія никѣмъ неопредѣленнаго, удерживалъ это желаніе представить обитателямъ Грузіи описаніе малой частицы тѣхъ достопримѣчательностей, которыми такъ преисполнена отчизна ихъ -- священная и для меня, какъ колыбель и моихъ прапрадѣдовъ (5). Теперь понятно будетъ, отъ чего порывъ желанія восторжествовалъ надъ робостію безсилія къ исполненію, и почему невмѣщивавшійся никогда ни въ какія исторія предпринялъ ознакомиться самъ и ознакомить обитателей Грузіи покрайней мѣрѣ хоть съ историческимъ ходомъ монетъ въ древней ихъ отчизнѣ. Представленіе этого хода монетъ я почелъ тѣмъ болѣе достойнымъ вниманія туземцевъ, что, по собственному "хъ сознанію, связь монетъ съ исторіею и самая нумизматика, какъ слово и какъ наука, были для нихъ совершенно неизвѣстны" и что малѣйшее указаніе на эту связь будетъ болѣе чѣмъ достаточно для возбужденія въ соотечественникахъ ихъ влеченія изучать и другія достопримѣчательныя драгоцѣнности, столь богато украшающія историческую почву мастистой родины потомковъ Картлоса. Изученіе это,-- напутствованное любовію къ родинѣ, даровавшей имъ бытіе, и благоговѣніемъ къ монархіи, которая, принявъ ее подъ чадолюбивый кровъ свой, изыскиваетъ всѣ зависящія отъ нея средства въ дарованію этому бытію давно отторгнутаго отъ него благоденствія,-- внушитъ неминуемо ревностному изыскателю стремленіе повергнуть предъ нею тѣ достопамятности государства; для изложенія которыхъ перо иноземцевъ всегда будетъ безсильно.
Кому какъ не туземцамъ предлежитъ священная обязанность приподнять предъ нею ту родную, таинственную, которая столь долговременно сокрывала отъ взора иноплеменныхъ нетолько дивныя красы Грузіи, но и уцѣлѣвшіе подъ этомъ непроницаемымъ покровомъ неискаженные Факты многовѣковой жизни родины своей. Самая мѣстность ея -- хартія для туземца. Лапидарные, металлическіе, харатейные памятники царства, столь долго молчаливые предъ странниками, навѣютъ на слухъ туземца понятный ему говоръ. Свидѣтели эти, пережившіе всѣ тяжкія потрясенія общей отчизны, повѣдаютъ ему безпристрастно я самыя многостраданія роднаго царства, или точнѣе сказать, многостраданія этого ІОВА изъ царствъ, перенесшаго, подобно ему, всѣ испытанія и обрѣтшаго, подобно ему же, высокое возмездіе за непоколебимое упованіе во благость Низпославшаго ихъ на сыновъ страны, сподобившейся хранить въ нѣдрахъ своихъ земное облаченіе (6) Божественнаго Учителя и нести съ любовію крестъ его въ юдоли испытаній.
И кому, повторяю, какъ не сынамъ этой страны предлежитъ долгъ изложить предъ державою, избранною свыше на изліяніе на нихъ этого всещедраго возмездія небесной благодати, и то влеченіе царства, которое ознаменовано не однимъ только побужденіемъ мгновенія испрашивать покрова ея, но вѣковымъ, можно сказать, стремленіемъ вручить себя этому благотворному покрову единовѣрной съ нимъ монархіи. Часть этого періода жизни Грузіи не можетъ быть неизвѣстна ей, но и общность жизни этой не можетъ быть чужда вниманія ея, въ особенности въ томъ достопримѣчательномъ періодѣ, который, опираясь на вѣкъ сильнѣйшихъ потрясеній великимъ завоевателемъ, расторгателемъ вѣковыхъ составовъ могущественнѣйшихъ монархій Азіи, Александромъ Македонскимъ -- вознесся надъ всѣми усиліями самовластія къ насильственному порабощенію Грузіи, до вѣка, положившаго основаніе неизмѣнному благоденствію повергшейся радушно, непринужденно подъ благотворную державу Александра, Великаго Возстановителя, Миротворца монархій въ благословляющемъ Его мірѣ.