Но это соединеніе словъ различныхъ языковъ, для составленія проименованія царю того народа, котораго языкъ не имѣетъ никакого сходства ни съ тѣмъ, ни съ другимъ изъ тѣхъ языковъ, начало внушать нѣкотораго рода сомнѣніе, если не въ сущности этого проименованія, то въ значеніи его. Къ тому же и созвучіе открыло возможность лицамъ, занимавшимся мусульмано-восточною словесностію (Арабскою, Персидскою, Турецкою), предположить, что слово Гургъ-асланъ можетъ также означать и Георгій-левъ {Имя Георгій выставляется на Грузинскихъ монетахъ Арабскими буквами Гюрги, Гіурги. См. Разрядъ III, Таблицы I, IV и V.}. Это предположеніе казалось довольно приблизительнымъ по эпитету льва, заслуженному знаменитымъ царемъ Грузіи, по сознанію даже самихъ враждовавшихъ противу него народовъ. Но занимавшіеся христіанско- Азіатскою словесностію (Армянскою, Грузинскою, Сирійскою) находятъ, что этотъ государь, отличенный наименованіемъ льва, носилъ собственное имя Вахтангъ, а не Георгій, и въ исторіи нигдѣ не встрѣчается, чтобы онъ называемъ былъ двойнымъ именемъ: Вахтангъ-Георгій, какого соединенія именъ она навѣрное не упустила бы изъ виду, по тому благоговѣнію, которое питала Грузія къ имени св. Побѣдоносца Георгія, въ честь, воспоминаніе и во имя котораго она соорудила многіе храмы и приняла сама наименованіе Георгіи; равно и потому, что это соединеніе именъ представляло бы единственный въ исторіи Грузія примѣръ ношенія царемъ ея двухъ именъ, одного Персидскаго, другаго христіанскаго.
Вникая въ разногласія, возникшія при объясненіи значенія того проименованія, которое около четырнадцати столѣтіи было нераздѣльно съ именемъ Вахтанга, дума моя не можетъ разгадать, отъ чего,-- если уже принято въ основаніе объяснять это проименованіе посредствомъ созвучій,-- отстраняютъ въ семъ случаѣ слово собственно Грузинское, которое не только что очень, но даже до того созвучно съ Персидско-Турецкимъ и до того прилично для проименованія Вахтанга І-го, что она, по крайнему разумѣнію своему, какъ-то увѣрена, что двуязычное то слово само ни что иное есть, какъ подражаніе звуку и значенію кореннаго Грузинскаго. Слово это даже очень мало искажено произношеніемъ иноязычниковъ, въ возгласѣ ихъ при встрѣчѣ съ тѣмъ страшнымъ для нихъ Гургъ-аслан'омъ, котораго появленіе напоминало имъ, по звуку словъ ихъ нарѣчій, по дивной храбрости царя и по робости ихъ,-- волка и льва на ихъ языкахъ, но котораго, на родномъ языкѣ Георгіанъ, Гургій, Гурджій, вѣроятно именовали чисто по Грузински, и по дѣломъ, Гургисъ-лом'омъ
ис, частица рѣчи, прилагаемая къ именительному падежу для составленія изъ него родительнаго.
Я почелъ обязанностію распространяться здѣсь о царѣ Вахтангѣ I болѣе чѣмъ о другихъ царяхъ Грузіи потому, что выставленныя мною на Таблиир, II Разряда I монеты, и названныя "монетами съ буквами Г и Н", начинаютъ съ нѣкотораго времени приписывать къ монетамъ Вахтанга Гургъ-аслана {См. стр. 2-я, Распредѣленія монетъ на Разряды.}. Если онѣ въ самомъ дѣлѣ принадлежатъ этому знаменитому государю, такъ Не мѣшаетъ, хотя вкратцѣ, ознакомить нумизматовъ съ тѣмъ царемъ, монеты котораго тогда должно будетъ поставить въ главѣ доселѣ извѣстныхъ Грузинскихъ монетъ и мои Стефаносы радушно уступили бы свое мѣсто своему и Гурговъ славному предку.
ВВОДЪ ПИСЬМЕНЪ ВЪ ГРУЗІЮ.
ДУМА.
Дума моя не постигаетъ причинъ, побудившихъ другія думы, признавъ Фарнаваза основателемъ царства, оспаривать у него введеніе письменъ въ государство свое. Равно она не постигаетъ и того, какое обдуманье побудило отдумать, что, до введенія церковнаго алфавита, Грузія могла имѣть свои собственныя Грузинскія письмена, и тогда, когда исторія ея, не имѣя никакой надобности ни выдумывать, ни придумывать въ этомъ случаѣ небылицъ, повѣствуетъ какъ о произшествіи очень обыкновенномъ, что царь Арчилъ І-й, по введеніи письменъ церковныхъ, повелѣлъ уничтожить Грузинскія книги, писанныя во время язычества, признавъ ихъ несоотвѣтственными съ ученіемъ исповѣдуемой имъ христіанской религіи. Какими же письменами могли быть писаны тѣ книги, какъ не Грузинскими? Достаточно сообразить звуки словъ Грузинскаго языка, невыражаемые вполнѣ ни однимъ изъ алфавитовъ, или сборниковъ буквъ и звуковъ произношенія ихъ, сосѣдственныхъ съ Грузіею народовъ, чтобы убѣдиться и удостовѣриться, что тѣ книги были писаны не иначе какъ буквами Грузинскими, предшествовавшими нововводимымъ церковнымъ, и именно Письменами воиновъ; тѣмъ болѣе, что исторія не упоминаетъ о какихъ либо другихъ письменахъ Грузинскихъ, кромѣ введенныхъ основателемъ царства. Что же находятъ несообразнаго въ этомъ вводѣ, о которомъ чѣмъ болѣе думаешь, тѣмъ болѣе удостовѣряется, что онъ не представляетъ ничего ни страннаго, ни сверхъестественнаго, ни противорѣчащаго быту и обстоятельствамъ того времени. Вотъ если бы, напримѣръ, приписывали первому царю Грузіи первое изобрѣтеніе -- передавать, посредствомъ буквъ, письменно свои думы и рѣчи, тогда бы всякая дума, хотя мало-мальски знакомая съ исторіею, имѣла полное право возражать противъ сказанія историка. Но этотъ историкъ приписываетъ Фарнавазу не то, чтобы первый царь Грузіи былъ первымъ въ мірѣ изобрѣтателемъ письменъ, а повѣствуетъ только о введеніи имъ буквъ Грузинскихъ, или просто грамоты, въ свое царство, и тогда, когда большая часть сосѣдственныхъ съ нимъ государствъ пользовалась издавна симъ дивнымъ изобрѣтеніемъ ума человѣческаго и приспособленіемъ его, соотвѣтственно гортаннымъ и язычнымъ способностямъ обитателей каждаго изъ тѣхъ государствъ.
Отъ чего же въ этомъ введеніи грамоты въ Грузію представляются препоны и несбыточность и выказываются онѣ какъ бы относительно для одного только Грузинскаго царства? Развѣ только отъ того, что буквы, введенныя въ Картлію, не имѣли и не имѣютъ никакого сходства съ тѣми буквами, съ которыми знакомы нѣкоторые изъ Европейскихъ ученыхъ и которые, по мнѣнію ихъ, должны бы быть основными, или, по крайней мѣрѣ, образцовыми для новоизобрѣтавшихъ, имѣвшихъ въ виду буквы Еврейскія, Сирійскія, Греческія и даже Пегльвіискія, употреблявшіяся тогда даже и неучеными въ просвѣщенныхъ, сосѣдственныхъ съ Грузіею государствахъ? Всѣ эти доводы были бы неоспоримы, когда бы, какъ объяснено выше, нарѣчіе тогдашнихъ, какъ и нынѣшнихъ Картвелей имѣло какое либо сходство съ какимъ либо нарѣчіемъ какихъ либо сосѣдственныхъ народовъ, и когда бы въ алфавитахъ тѣхъ сосѣдей достаточно было буквъ, соотвѣтственныхъ произношенію Грузинъ.
Недостатокъ этотъ естественно разъясняетъ причины, попрепятствовавшія вводителю воспользоваться классическими нынѣ алфавитами Евреевъ и Грековъ и оправдываетъ необходимость, при введеніи собственнаго, изобрѣсть новыя, свойственныя для народа буквы, не заимствованныя отъ тѣхъ алфавитовъ, которые служатъ и понынѣ основными для образованія думъ ученыхъ. Чего бы, кажется, богаче Славянскаго алфавита, но и онъ недостаточенъ для передачи многихъ звуковъ. Мы видимъ разные крючки, придуманные къ его буквамъ, для необходимаго объясненія выговора Алеутовъ, Осетиновъ Сербовъ, Богемцевъ, и проч. И вотъ, какъ думается, самое простое и сбыточное начало и алфавита или анбана {Названіе Аз-буки Грузинами, заимствованное, какъ и вездѣ, отъ названія первыхъ буквъ: Анъ, Банъ. } Картвелей, дошедшаго до нашихъ временъ, съ даннымъ ему, не безъ причины, воинственнымъ изобрѣтателемъ наименованія Почерка воиновъ, то-есть, самаго того алфавита, которымъ, по всѣмъ вѣроятностямъ, были писаны книги, подвергшіяся сожженію при христіанскихъ царяхъ Грузіи, Миріанѣ и Арчилѣ I. Другаго же, и заимствованнаго отъ иныхъ народовъ алфавита предположить отнюдь невозможно. О сосѣдственныхъ Еврейскихъ, Сирійскихъ и Греческихъ уже сказано. Касательно же другихъ сосѣдственныхъ буквъ, также сосѣдственнаго народа Грузіи, дума моя почла не излишнимъ, начавъ первую статью Сборника Сасанидами и кончать ее Сасанидами же, или, по крайней мѣрѣ, буквами ихъ Пегльви и предшествовавшими имъ въ Персидской монархіи. И это ей придумалось даже нужнымъ потому, что уже нѣкоторые антикваріи начинаютъ признавать названіе Пегльви образцовымъ для слова Мхедрули... Едва ли это такъ: буквы на монетахъ двухъ первыхъ разрядовъ монетъ корня Сасанидскаго носятъ названіе буквъ языка Пегльви. Слово пегльви на древнемъ языкѣ Персовъ объясняетъ въ переводѣ точь-въ-точь то же самое, что на Грузинскомъ и на Русскомъ "воинственный, воиновъ". Оно заимствовано изъ кореннаго пеглу, "сильный, мощный, могучій", изъ котораго произошло также и слово пеглованъ, "витязь, воины", обратившееся въ отличительное проименованіе многихъ знаменитыхъ и храбрѣйшихъ воиновъ Персіи. Собственно же языкъ и письмена языка, названнаго нынѣ Пегльви, на собственномъ нарѣчія его выражались словомъ Госварзанъ, означающимъ то же, что Персидское Пегльви.