Книгоизд-во "ЗАРЯ"
Москва -- 1913 г.
Сатанизмъ
М. Арцыбашевъ, Н. Абрамовичъ, Пшибышевскій, Брюсовъ, Сологубъ, д'Оревильи и др.
(ЭПИЗОДЪ ИЗЪ ОЧЕРКА).
... Въ 182... я былъ въ салонѣ дяди, бывшаго мэромъ въ нашемъ городкѣ. Не взирая на день св. Людовика, въ салонѣ были заняты тѣмъ, чѣмъ занимались тамъ ежедневно. Играли въ карты. Прошу извиненія, что я принужденъ говорить о себѣ,-- это безвкусно,-- но это необходимо. Я былъ еще юношей.
Между тѣмъ, благодаря исключительному воспитанію, въ любви и дъ свѣтской жизни я понималъ гораздо больше, чѣмъ понимаютъ въ мои годы. Я менѣе походилъ на неловкаго школьника, видящаго міръ сквозь призму своихъ учебниковъ, нежели на любопытную дѣвушку, знающую многое благодаря подслушиванію у дверей и раздумью надъ слышаннымъ.
Весь городъ былъ въ этотъ вечеръ у дядюшки и, по обыкновенію, общество дѣлилось на двѣ части: на игравшихъ въ вистъ и на дѣвушекъ, не принимавшихъ участія въ этой игрѣ. Я не могъ оторвать жадныхъ взоровъ отъ ихъ лицъ, блиставшихъ ненужной свѣжестью и жизнью, ароматомъ, которымъ никому не суждено было насладиться. Среди нихъ была только одна -- Эрминія де-Стассевиль, которая, благодаря большому состоянію, могла питать надежду на чудо -- бракъ по любви. Я не былъ еще достаточно взрослымъ или былъ имъ черезчуръ, чтобы вмѣшаться въ толпу дѣвушекъ, чьи перешептыванья прерывались порой то громкимъ хохотомъ, то сдержанными улыбками. Охваченный жгучей робостью, полупыткой, полунаслажденіемъ, я пріютился вблизи "Бога шлема",-- Мармора де-Керкоэля, которымъ я въ то время страстно увлекался. Между нимъ и мной не могло быть дружбы. Но въ чувствахъ есть тайная разница. Нерѣдко случается въ молодыхъ людяхъ наблюдать ничѣмъ необъяснимыя симпатіи, изъ которыхъ только видно, что молодые люди нуждаются въ предводителяхъ, какъ и народы, оставшіеся, несмотря на свой возрастъ, дѣтьми. Моимъ героемъ долженъ былъ быть Керкоэль.
Онъ частенько навѣщалъ отца, страстнаго игрока, какъ и всѣ мужчины нашего круга. Иногда онъ присоединялся ко мнѣ и брату въ часы отдыха или гимнастическихъ упражненій и удивлялъ насъ своей баснословной силой и гибкостью... Не могу сказать, какой мечтой окружилъ я его темный лобъ, словно изваянный изъ вещества, именуемаго художниками terre de Sienne; его мрачные глаза съ короткими вѣками, слѣды невѣдомыхъ страстей на лицѣ шотландца, подобные четыремъ ударамъ палача на тѣлѣ колесуемаго, и особенно его нѣжныя руки утонченнаго человѣка, умѣвшія сообщать картамъ быстроту, походившую на круговоротъ пламени и поразившія такъ Эрминію де-Стассевиль въ день пріѣзда Керкоэля.
Въ этотъ вечеръ въ углу комнаты, гдѣ стоялъ карточный столъ, стора была полуспущена. Игроки были угрюмы, какъ освѣщавшій ихъ ихъ тусклый полусвѣтъ. То былъ вистъ. Сильный Маѳусаилъ маркизъ де-Сентъ-Альбанъ былъ партнеромъ Мармора. Графиня дю-Трамбле выбрала себѣ въ партнеры кавалера де-Тарсиса, служившаго въ революцію въ одномъ изъ прованскихъ полковъ. Вслѣдствіе движенія графини де-Стассевиль, собиравшей со стола карты, въ алмазъ, сверкавшій на ея пальцѣ, ударилъ пересѣченный камнемъ лучъ свѣта,-- совпаденіе, котораго не придумаешь нарочно. Изъ камня брызнула струя бѣлаго электрическаго свѣта, опалившаго глаза, какъ молнія.