-- Эге! Что это блеститъ?-- спросилъ кавалеръ де-Тирсисъ разслабленнымъ голосомъ.
-- А кто это такъ кашляетъ?-- спросилъ въ ту же минуту маркизъ де-Сентъ-Альбанъ, отвлеченный звукомъ глухого кашля и поворачиваясь къ Эрминіи, вышивавшей неподалеку отъ него косынку для матери.
-- Мой брилліантъ и моя дочь,-- отвѣтила обоимъ графиня дю-Трамбле, улыбаясь тонкими губами.
-- Боже, какъ хорошъ вашъ брилліантъ, сударыня!-- воскликнулъ кавалеръ.-- Никогда еще не сверкалъ онъ такъ, какъ сегодня. Слѣпой и тотъ бы его увидѣлъ!
На этихъ словахъ окончилась партія, и кавалеръ де-Тарсисъ коснулся руки графини.
-- Вы позволите?-- спросилъ онъ.
Графиня томно сняла перстень и бросила его на игорный столъ.
Старый эмигрантъ разсматривалъ брилліантъ, поворачивая кольцо передъ своимъ глазомъ, словно калейдоскопъ. Но свѣтъ имѣетъ свои капризы. Играя по гранямъ, онъ не извлекалъ уже изъ камня луча, подобнаго первому.
Эмилія встала и подняла стору, чтобы свѣтъ сильнѣе ударилъ въ камень и далъ возможность лучше оцѣнить его красоту.
Она сѣла снова, опершись о столъ, и принялась разглядывать призматическій камень, но приступъ кашля вернулся къ ней съ такой силой, что перламутръ ея прекрасныхъ голубыхъ глазъ чистѣйшей первоначальной воды покраснѣлъ и налился кровью.