-- Нѣтъ, ничего... Такъ... я говорю глупости. Мнѣ кажется, я опьянѣла. А кто сегодня дежуритъ около вина первую очередь?..
-- Ложись спать,-- ласково сказалъ онъ.-- Я не лягу всю ночь, и тебѣ нечего безпокоиться.
-- Чуточку-то я бы, и правда, соснула, -- сказала она, потягиваясь.-- Но въ двѣнадцать часовъ я тебя смѣню.
-- Нѣтъ, нѣтъ, я даже очень радъ, -- воскликнулъ онъ.-- Все такъ чудесно сейчасъ -- и запахъ, и стукъ пресса, и журчанье вина, и смѣхъ, и пѣсни!-- Онъ порывисто протянулъ руки. Анжелика съ удивленіемъ взглянула на него.
-- Ты настоящій поэтъ,-- проговорила она.-- И потомъ... какой ты красивый и молодой! Что я по сравненію съ тобой? Что ты находишь во мнѣ? Но все равно! Лишь бы ты позволилъ мнѣ любить тебя. Потому, что я люблю тебя больше всего на свѣтѣ. Я молюсь на тебя, смѣюсь и плачу отъ счастья, что ты мой. Мнѣ жалко спать ночью, потому что жаль всякой минуты, когда я не могу радоваться тому, что ты живешь на свѣтѣ!
И, смѣясь и плача, она подбѣжала къ нему и крѣпко обняла.
Точно ножъ вонзился ему въ сердце. Обнявъ ее одной рукой, онъ подвелъ ее къ старому дѣдовскому креслу, стоявшему въ углу амбара.
-- Посиди немножко здѣсь и вздремни, а я побуду съ тобой и постерегу твой сонъ.
-- Я лучше лягу совсѣмъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, еще рано, -- сказалъ онъ.-- Надо сначала угомонить народъ, а то тебя потревожатъ.