-- Георгъ, да что съ тобой? -- воскликнула она.-- Боже мой, ты даже не поблѣднѣлъ, а совсѣмъ позеленѣлъ!
-- Мнѣ нехорошо,-- отвѣтилъ онъ, кривя губы отъ усилія говорить спокойно.-- Я слишкомъ много выпилъ винограднаго сока.
-- Тогда я не лягу, а останусь съ тобой,-- рѣшительно сказала Анжелика.-- Садись сейчасъ же сюда, въ славное дѣдушкино кресло.
-- Нѣтъ, оно здѣсь для тебя.
-- Я принесу себѣ другое.-- Она побѣжала было къ дому, но сейчасъ же вернулась.-- Тебѣ не лучше?
-- Гораздо лучше,-- со вздохомъ отвѣтилъ онъ.
-- Я на минутку загляну къ дѣтямъ. Но сейчасъ же вернусь. Ахъ, ты бѣдный мой, бѣдный!
Она ушла. У пресса толпились работники, нѣмцы и славяне вперемежку. Они дружно вертѣли рукоятку, переговаривались, совѣщались, смѣялись.
Георгъ всталъ.
-- Да,-- сказалъ онъ, -- здѣсь, на границѣ нужны люди съ сильнымъ сердцемъ. Люди, которымъ честь и исполненіе долга даются безъ труда, у которыхъ въ душѣ живетъ божественная любовь, а не земная. Люди стойкіе и умѣющіе быть настоящими врагами и настоящими друзьями. Но они должны также умѣть умиротворять тамъ, гдѣ побѣждаютъ... Ну, что же! Будемъ служить примѣромъ, будемъ настоящими людьми, какіе нужны здѣсь, а не слабыми, безвольными созданіями.