Тосъ вытаращилъ глаза.-- Какимъ же образомъ?-- изумленно спросилъ онъ.
-- Ну, не знаю еще. Сначала я буду охотникомъ въ заповѣдномъ лѣсу и въ Бахерскихъ горахъ. Тамъ никто не рѣшается жить, потому что тамъ очень много рысей. Я ихъ всѣхъ перебью. И потомъ подарю каждому нѣмцу, который захочетъ тамъ поселиться, участокъ лѣса. Вѣдь заповѣдные лѣса никому не принадлежать.
-- Да вѣдь это неправда,-- сказалъ практическій Тосъ.
-- Однако, никто не можетъ сказать, кому принадлежитъ Бахерскій лѣсъ.
-- Вѣроятно, онъ принадлежитъ вендамъ,-- предположилъ Тосъ.-- Намъ придется все это завоевать. Все равно будетъ война. Тогда уже за одно.
-- Ахъ, если-бъ я могъ сейчасъ пойти на войну,-- со вздохомъ проговорилъ Георгъ,-- Намъ сейчасъ двѣнадцать лѣтъ. Въ шестнадцать насъ, навѣрное, возьмутъ. Но протянется-ли война три года? И не проиграютъ-ли ее до тѣхъ поръ?..
-- Тогда они и вправду прогонятъ нѣмцевъ изо всей Нижней Штиріи,-- грустно сказалъ Тосъ.
-- Боже мой, отчего мы не большіе!-- съ отчаяніемъ воскликнулъ Георгъ.
II.
Это было время, когда начинала разгораться ненависть между націями. И возбужденіе стариковъ противъ того, что происками злобныхъ душъ былъ отравленъ миръ, такъ долго связывавшій людей, у мальчиковъ сейчасъ же превратилось во вражду ко всему сосѣднему народу. И вотъ, началась война, несчастнѣе, безплоднѣе и продолжительнѣе тридцати-лѣтней,-- война, въ которой, какъ и во всякой войнѣ, побѣда могла достаться только грубости и низости, а гармонически настроенной душѣ грозила неминуемая гибель.