Совѣсть у Георга была чиста, и онъ подошелъ къ инвалиду, прямо смотря ему въ глаза.
-- Скажите пожалуйста,-- вѣжливо обратился онъ,-- вы господинъ фельдфебель Рифлеръ?
-- Я. Чего тебѣ нужно, карапузъ?-- По гортанному говору въ немъ сейчасъ же можно было опредѣлить тирольца, даже и помимо медали Девятаго года, висѣвшей у него на груди.
-- Вамъ кланяется художникъ Круммъ, который живетъ у насъ въ домѣ, и онъ велѣлъ передать вамъ, что нынче онъ придетъ къ господину Матіасу, башенному сторожу, и принесетъ парочку бутылокъ вина; господинъ Фридрихъ Леге тоже принесетъ чего-нибудь хорошенькаго. Сегодня вѣдь день Наполіома. Сегодня пятьдесятъ лѣтъ, какъ онъ умеръ.
-- Наполеона,-- медленно поправилъ инвалидъ.
-- А вы его знали?-- быстро спросилъ мальчикъ.
-- Понятно, зналъ. Я видѣлъ его въ Пятомъ году; тогда я былъ еще глупымъ мальчишкой. Въ Девятомъ году я пропѣлъ бы ему другую пѣсенку, да тогда онъ не отважился сунуться въ Тироль.
-- Какой же онъ былъ изъ себя?
-- Маленькій, желтый, толстый, съ черными, блестящими глазами.
-- Говорятъ, будто, вылитый господинъ Круммъ,-- съ невиннымъ видомъ вставилъ мальчикъ.