-- По-нашему это будетъ Доротея. У насъ есть чудесные стихи, въ нихъ говорится о дѣвушкѣ, которую такъ зовутъ. Она совсѣмъ бѣдная и всѣми покинута, но на ней женится богатый и знатный человѣкъ, и она живетъ очень счастливо. И вокругъ всей исторіи вьется виноградъ, совсѣмъ, какъ здѣсь; она вся вплетена въ прелестную виноградную листву.
Она слушала его съ изумленіемъ.-- Вы говорите, какъ человѣкъ, котораго я очень любила, когда была маленькой,-- сказала она.
-- Кто же онъ былъ?
-- Мой нѣмецкій учитель. Тогда школа въ Санктъ-Кунигундѣ была еще нѣмецкой. А потомъ пасторъ прогналъ милаго, веселаго учителя. Ахъ, онъ былъ такой славный, такой бѣлокурый, и разсказывалъ такъ много, много интереснаго.-- Она вздохнула.
-- Пасторъ и новый словинскій учитель этого не умѣютъ, я знаю,-- оказалъ Георгъ;-- они выросли на завистливой землѣ, а ненависть не звонитъ въ колокола и не поетъ пѣсенъ. Это дѣлаетъ только счастье.
-- Ахъ, вы, нѣмцы -- господа. Вамъ хорошо пѣть.
-- Я бѣденъ, Доротея, такъ же бѣденъ, какъ и ты. Но я люблю пѣть. Хочешь, я спою тебѣ?
-- Да, да, пожалуйста,-- радостно воскликнула она.
Георгъ снялъ со стѣны скрипку, настроилъ ее и сыгралъ простую задушевную нѣмецкую пѣсенку, которую пропѣлъ молодымъ звучнымъ голосомъ. "Завтра я уйду отсюда...".
Она сидѣла, опершись головкой на бѣлую руку, и смотрѣла на него. Огонь озарялъ его, и она вдругъ суевѣрно подумала, не вошелъ ли въ ея домъ какой-нибудь языческій богъ. Учитель много разсказывалъ ей объ этихъ богахъ. Однажды онъ разсказывалъ маленькимъ дѣвочкамъ о старыхъ германскихъ богахъ и сказалъ: "У вашихъ предковъ добрый, свѣтозарный богъ солнца назывался Бѣлобогъ. И вотъ, когда вы будете праздновать свой весенній праздникъ и приходъ зеленаго Георга, одѣтаго въ молодую зеленую листву, съ золотисто-желтымъ цвѣточнымъ вѣнкомъ на головѣ, когда вы будете радоваться и пѣть, вспомните о томъ, что ликуетъ у васъ священная языческая древность".