Тогда пасторъ и разсердился и обрадовался. Онъ имѣлъ поводъ пожаловаться на нѣмецкую школу и попросить, чтобы учителемъ назначили словинца.
Сегодня слова учителя опять вспомнились Доротеѣ. Все казалось ей такимъ страннымъ: какъ цвѣло ея сердце, и какъ необычно прекрасно, полно и многоголосо звучала скрипка, никогда не слыхала она ничего подобнаго. А Георгъ спѣлъ еще одну чудесную пѣсенку своего любимаго поэта Эйхендорфа: "Шумятъ и трепещутъ верхушки, какъ будто въ этотъ часъ по полуразрушеннымъ стѣнамъ совершаютъ обходъ старые боги".
Нѣсколько слезинокъ упало на ея бѣлую стройную руку, и сердце ея заныло.
Когда онъ умолкъ, она спросила дрожащимъ голосомъ:-- Какъ васъ зовутъ?
-- Георгъ,-- отвѣтилъ онъ.
Дѣвушка вскочила. У нея сразу закружилась голова, словно она выпила крѣпкаго вина, и славянское суевѣріе, эта великая, скованная и еще не нашедшая разрѣшенія поэзія ея народа, преисполнило ее страхомъ и счастьемъ. Она была внѣ себя и почти вѣрила, что передъ ней находится неземное существо.
-- Георгій!-- воскликнула она.-- Сколько же тебѣ лѣтъ?
Онъ провелъ рукой по лбу, улыбаясь ея испугу. Что такое съ нею?
-- По правдѣ сказать,-- я родился третьяго дня ночью, когда въ страну прилетѣлъ южный вѣтеръ.
Она отшатнулась, опустила руку въ чашу съ святой водой и брызнула на него:-- Зеленый Юрій, зеленый Юрій!-- съ ужасомъ воскликнула она.