Онъ подвелъ его къ столу, отрѣзалъ отъ коровая кусокъ хлѣба и подалъ, посоливъ, молодому нѣмцу, который растроганно и почтительно принялъ его и сталъ ѣсть. Простота привѣтливаго пріема, быть можетъ, болѣе древняя, чѣмъ римскіе камни въ странѣ, взволновала его.
Когда Георгъ принялъ хлѣбъ, старики и молодежь взглянули на него еще ласковѣе, какъ будто даже съ облегченіемъ, потому что те перь они считали его другомъ дома, и довѣрчиво сѣли вмѣстѣ съ нимъ за столъ. Отецъ принесъ вина, мать -- освященной ветчины, хрѣну и кулича, оставшагося съ Пасхи, и всѣ стали весело ѣсть, какъ будто давно были знакомы и близки.
Доротея разсказала, какъ чудесно Георгъ играетъ на скрипкѣ, и когда, послѣ обѣда, всѣ, дружески чокнувшись, выпили по стаканчику, Янушъ, тоже музыкантъ, попросилъ Георга сыграть какую-нибудь нѣмецкую пѣсенку. И у славянскаго очага Георгъ сыгралъ самыя свои любимыя пѣсни, наполнивъ сердца этихъ добрыхъ людей любовью, а глаза слезами.
-- Да,-- сказала мать Янушу,-- онъ навѣрное хорошій человѣкъ.
Доротея встала, подошла къ матери и поцѣловала ее въ лобъ.
Потомъ Георга попросили разсказать о себѣ. Когда онъ сказалъ, что не зналъ отца, погибшаго подъ Кенигграцемъ въ годъ его рожденія, отецъ Доротеи невольно поднялъ руку, словно хотѣлъ снятъ шляпу, и привсталъ. Георгъ положилъ руку на плечо.
-- Мы почтимъ его въ сердцѣ,-- сказалъ старый крестьянинъ; и эта безмолвная дань уваженія къ безвѣстному герою, о которомъ до сихъ поръ никто не пожалѣлъ, кромѣ несчастной вдовы и всѣми забытаго генерала, безконечно растрогала Георга. Потомъ онъ разсказалъ о своей матери, которая всю жизнь заботилась о немъ и воспитывала его отнюдь не для бездѣлья и бродяжничества.-- И все же,-- закончилъ онъ,-- изъ меня ничего не вышло, я простой охотникъ и останусь безъ куска хлѣба, какъ только погаснутъ послѣднія печи нашего маленькаго стекляннаго завода, и продадутся наши послѣдніе расхищенные лѣса.
-- Птицѣ, выпадающей изъ гнѣзда, Господь посылаетъ вѣтеръ подъ крылья,-- утѣшилъ старикъ.-- Господь Іисусъ Христосъ не оставляетъ своей любовью насъ, бѣдняковъ.
-- Аминь, -- сказала его жена и сейчасъ же прибавила:-- Но вѣдь вы же любите вашу мать?
-- Ахъ, -- воскликнулъ Георгъ,-- если бы доброе, робкое сердце ея не билось на землѣ, я давно бы сдѣлался музыкантомъ, и родиной моей была бы вся земля. Я мечтаю странствовать и приносить радость людямъ!