Георгъ направился къ отдаленной вершинѣ, пріютившей домикъ, гдѣ жила его возлюбленная.
Мѣстность производила такое впечатлѣніе, какъ будто здѣсь царили еще древнія времена Гомера. Прелестная въ своей бѣдности простота домовъ, каменные жернова въ кухняхъ, пламень углей въ открытыхъ очагахъ и соблазнительный запахъ дыма, поднимавшійся изъ трубъ. Мирный день точно стеръ ощущеніе времени въ сердцѣ Георга и преисполнилъ его сладкимъ томленіемъ.
Георгъ тихо запѣлъ. Онъ пѣлъ чудесныя пѣсни странниковъ, и, вмѣстѣ съ возрастающей радостью, повышался и его голосъ, и скоро побѣдоносно зазвучалъ онъ надъ засаженными виноградомъ холмами и лѣсами. И славянскіе поля, домики, стѣны лѣсовъ и цѣпи холмовъ, ликуя, повторяли звонкую и нѣжную нѣмецкую пѣснь.
И она тоже услышала ее, дѣвушка съ стройными бѣлыми руками и милыми черными глазами. Задолго до того, какъ онъ повернулъ изъ лѣса къ ея домику, зазвучалъ ему навстрѣчу быстрый говоръ ея влюбленныхъ шаговъ, и еще не допѣлъ онъ своей пѣсни, какъ она уже лежала въ его объятіяхъ.
-- Ты пришелъ, пришелъ, мой весенній день, добрый солнечный духъ, мой возлюбленный, мой зеленый Юрій!
И они радостно цѣловались, смотрѣли другъ на друга, узнавая въ лицѣ, въ фигурѣ, въ душѣ другого каждую черточку, по которой тосковали, и снова цѣловались. Потомъ рука объ руку пошли къ маленькому домику съ соломенной крышей.
-- Отецъ и братья ждутъ тебя,-- весело сказала она,-- одна мать боится, что у тебя не доброе сердце. Но какъ только ты посмотришь ей въ глаза, она сейчасъ же успокоится.
Она говорила такъ просто, что у Георга исчезла вся робость передъ этими чужими людьми. Вмѣстѣ они вошли въ домъ и застали семью за столомъ. Всѣ встали.
-- Вотъ Георгъ,-- сказала Доротея,-- а это мой отецъ, моя мать и мои братья, Янушъ и Марко.
-- Да благословитъ васъ Господь,-- привѣтливо сказалъ отецъ.-- Не погнушайтесь нашей бѣдностью и примите отъ насъ то, что Господь, въ благости Своей, даровалъ намъ.