-- Напримѣръ?!-- спросилъ Тавернари.
-- Какъ музыкантъ, какъ народный ораторъ, какъ защитникъ нашего лучшаго нѣмецкаго достоянія, угрожаемаго въ Австріи. Развѣ непремѣнно нужно, выбрать какую-нибудь изъ девяноста девяти профессій?
-- Гмъ,-- неопредѣленно промычалъ Тавернари.
-- Выбросьте лучше политику изъ своей программы,-- печально усмѣхнувшись, сказала госпожа Тавернари.-- И безъ нея много дѣла.-- Она обернулась къ Бабеттѣ.-- Правда, что Георгъ обладаетъ сильнымъ и плодотворнымъ стремленіемъ къ знанію. Чему только онъ ни учился, чего только онъ ни знаетъ! Просто удивительно! И безъ всякаго руководства, безъ университета.
Бабетта опустила руку и ласково взглянула на Георга:-- Это очень хорошо, господинъ Боценгардтъ. Хотѣлось бы мнѣ походить въ этомъ на васъ.
-- Сейчасъ Георгъ учится играть на роялѣ,-- закончилъ разговоръ Тавернари.-- Такъ что же, мой милый, начнемъ?-- И они подошли къ роялю.-- Вотъ, съ синкоповъ.-- Они начали играть, сдержанно, серьезно, съ искреннимъ уваженіемъ и истинной чистой художественностью.
Обѣ женщины, старѣющая мать и молчаливая дѣвушка, сидѣли рядомъ, дивясь звучной и мастерской игрѣ Георга.
-- Онъ изумительно талантливъ,-- шепнула мать.
-- Да,--оказала Бабетта.-- Становится какъ будто страшно, не то его, не то за него... не знаю.
-- Онъ неустойчивъ, хочетъ слишкомъ многаго и еще больше мечтаетъ и страдаетъ отъ происходящей въ немъ работы. Конечно, онъ будетъ много блуждать, но сдѣлается, можетъ быть, великимъ человѣкомъ.