Молчаливая мать Бабетты, съ добрымъ, но всегда серьезнымъ лицомъ, потому что ей приходилось скрывать великую печаль, подошла и поправила абажуръ на лампѣ, думая, что яркій свѣтъ безпокоитъ дѣвушку. Тогда Георгъ очнулся отъ глубокой задумчивости.
Господинъ Тавернари медленно ходилъ по комнатѣ. Нѣкоторое время всѣ молчали. Потомъ старикъ сказалъ:
-- Вы увидите: дѣтскій девизъ вашего друга Тоса еще осуществится. Хотѣть великаго! Онъ мнѣ нравится, вашъ другъ. Всегда погруженъ въ глубокую, тревожную жизнь своихъ проблемъ, притомъ честенъ, силенъ и вѣренъ. Нѣмецъ, какимъ онъ долженъ быть. Этотъ знаетъ, чего хочетъ. Мы не успѣемъ опомниться, какъ онъ будетъ директоромъ завода и пойдетъ еще дальше. Значитъ, правда, что его потребовали въ Штейеръ на оружейный заводъ?
-- Да,-- сказалъ Георгъ,-- онъ послалъ туда свои модели, кое-что изъ нихъ приняли, для испытанія. А такъ какъ при введеніи въ армій новыхъ ружей потребуются дѣльные унтеръ-офицеры, то, послѣ окончанія срока службы, онъ поступитъ туда однимъ изъ первыхъ мастеровъ. Договоръ уже заключенъ.
-- Скажите пожалуйста!-- Господинъ Тавернари съ удовольствіемъ кивнулъ головой.-- Ну, а вы, Георгъ, вы не чувствуете, какъ у васъ разгорается сердце? Вѣдь вы выбрали тотъ же самый девизъ, или почти тотъ же. Не правда ли?
-- Искать необычайнаго -- да,-- уныло проговорилъ Георгъ.
-- Чѣмъ вы, собственно, хотите быть?-- спросилъ старикъ.
Георгъ долго молчалъ. Наконецъ, сказалъ: -- Настоящимъ человѣкомъ.
-- Что же это въ себѣ заключаетъ?-- съ мягкой снисходительностью спросилъ Тавернари.
-- Я хотѣлъ бы всему учиться и все знать. Я читаю, читаю безъ конца, и счастливъ. Мое образованіе должно охватываться: отъ химіи и ботаники до метафизики и отъ музыки до области живописи и поэзіи. Я хотѣлъ бы понимать всѣхъ, астронома и пророка, священника, еретика, алхимика и механика. Тамъ, гдѣ я нашелъ бы что-нибудь и для себя, тамъ сталъ бы работать и я...