Георгъ взглянулъ на домъ.-- Она похожа на тебя, Доротея,-- сказалъ онъ и въ раздумьи кивнулъ головой.-- Да, очень, только она нѣжнѣе, и... и...
-- И что?-- робко спросила Доротея.
Георгъ хотѣлъ сказать: Глубже.-- Но, взглянувъ въ такъ явно влюбленные глаза дѣвушки, искренно проговорилъ:-- И не такъ хороша, какъ ты.
-- Неужели?-- съ счастливымъ смѣхомъ спросила Доротея.
Но Георгъ скоро опять впалъ въ разсѣянность. Его тянуло къ тихому вдумчивому очарованію аристократическаго въ своей простотѣ дома и къ тремъ грустно живущимъ въ немъ человѣческимъ душамъ, такъ близко глядѣвшимъ въ глаза старости, болѣзни и смерти, и все-таки заставляющихъ умолкать свою боязнь и собиравшихся вмѣстѣ слушать Іоганна Себастьяна Баха или какого-нибудь поэта, поющихъ имъ о побѣдоносной силѣ жизни.
Онъ колебался, не зналъ, на что рѣшиться. Потомъ медленно повернулся къ барскому дому и протянулъ руку для прощанья.
-- Юрій!-- воскликнула дѣвушка съ сомнѣніемъ и тоской.
Онъ обернулся, нѣжно улыбнулся ей, и сердце ея расцвѣло отъ счастья. Утѣшенная и успокоенная она сказала:-- До свиданья, дорогой!
А онъ переступилъ ступеньку и пошелъ туда, гдѣ жили образованность, музыка, легкая жизнь и болѣе утонченные люди. Бѣдная Дортья!
Прекрасная Бабетта Тавернари опиралась лицомъ на руку и прятала его отъ Георга. Но чувствовала, что лучистые глаза Георга любуются и этой рукой. Она была нѣжна, стройна, суха и тонка, съ голубыми жилками, въ которыхъ тихо струилась спокойная дѣвичья кровь. Такихъ благородныхъ рукъ у бѣдной Доротеи не было!