-- Значитъ, вы не вѣрите въ него?
-- Возможно, что изъ него и выйдетъ что-нибудь необыкновенное, но я не убѣжденъ въ этомъ.
-- Ахъ, Тосъ, Тосъ,-- горестно засмѣялась Доротея.-- если бы я такъ же не вѣрила въ него, какъ вы. Тогда я думала бы, что я нужна ему, и держала бы его вотъ такъ,-- она подняла руки и крѣпко стиснула пальцы. Потомъ взглянула въ глаза своему скромному жениху и прибавила.-- Но я думаю, что не нужна ему, даже принесу ему вредъ. Поэтому я должна отказаться отъ него. Я думаю, что онъ божественъ, и что... Я вѣрю въ него, -- рѣзко оборвала она и расплакалась.
-- Доротея, я приду въ другой разъ,-- тихо сказалъ Тосъ и ушелъ съ тяжелымъ сердцемъ.
Онъ думалъ о Георгѣ, качалъ головой и, наконецъ, сказалъ безъ зависти и ревности:-- Онъ -- ничто, не знаетъ, чего хочетъ, и ничего не слѣдуетъ. Только говоритъ что-то о томъ, чѣмъ онъ будетъ, и самъ не знаетъ, чѣмъ. Правда, надъ нимъ никто не смѣется. Чего же онъ хочетъ? И что такое въ немъ, что люди такъ къ нему относятся?
V.
А Георгъ тѣмъ временемъ уже забылъ горечь разлуки съ Доротеей, съ быстротой, на какую способна лишь синеокая юность. Онъ собирался въ Грацъ, въ большой, болѣе близкій къ жизни городъ. Что ждетъ его тамъ? Что будетъ съ нимъ?
Онъ почти не жилъ своей теперешней жизнью. Днемъ онъ исполнялъ несложныя служебныя обязанности, по ночамъ читалъ, учился и страдалъ, но росъ.
Господинъ Тавернари самъ отвезъ его въ столицу. Онъ заново экипировалъ своего протеже, чтобы молодой унтеръ-офицеръ не произвелъ дурного впечатлѣнія въ свѣтскомъ обществѣ, и Георгъ былъ удивительно красивъ въ новой формѣ. Военный капельмейстеръ принялъ его подъ особое покровительство. Георгъ продолжалъ брать уроки на рояли, посѣщалъ всѣ лекціи и съ увлеченіемъ учился всему, о чемъ думали жившіе до него великіе мыслители. Но особенно важное значеніе имѣло для него знакомство съ капельмейстеромъ городского театра, къ которому у него была рекомендація отъ Тавернари. Несмотря на всѣ серьезныя мысли и намѣренія, его неудержимо влекло къ этому новому знакомому. Виллибальдъ Гиммельмейеръ былъ артистъ самой чистой пробы, жизнь его сверкала и искрилась, какъ шампанское, и этотъ божественный повѣса какъ будто совсѣмъ не ощущалъ тяжести земли, хотя и былъ женатъ. Онъ даже умѣлъ такъ вести свои дѣла, что, хотя весь свѣтъ и потѣшался надъ его безчисленными любовными приключеніями, жена его превозносила его супружескую вѣрность. Гиммельмейера часто прочили въ дирижеры придворнаго театра, но всякій разъ назначеніе это отклонялось, потому что легкомысліе его внушало сомнѣнія даже снисходительному австрійскому двору.
Георгу очень нравилась беззаботная жизнь знаменитаго музыканта. Они познакомились на вечерѣ, устроенномъ Тавернари въ отсутствіе семьи въ своей квартирѣ Гиммельмейеръ пришелъ, когда всѣ уже сидѣли за столомъ. Настроеніе было натянутое, потому что среди присутствующихъ находился человѣкъ, не подходящій къ общему духу. Это былъ сербъ, побывавшій въ Лондонѣ, Берлинѣ, Римѣ и Парижѣ и теперь ѣхавшій въ Петербургъ. Но, вмѣсто того, чтобы держать себя, какъ держалъ бы себя всякій настоящій нѣмецъ, космополитомъ, сербъ этотъ оставался славяниномъ и всячески старался подчеркнуть это.