Ему доказывали, что славянство до сихъ поръ проявляло только варварство, и что лучшіе славянскіе писатели и поэты -- отрицатели, отчаявшіеся. Онъ согласился, что общее положеніе дѣлъ, если исключить поляковъ, дѣйствительно говоритъ за отсталость славянской расы.-- Но что сказать о вашихъ предкахъ, господа?-- быстро прибавилъ онъ.-- Развѣ ихъ варварство не свидѣтельствуетъ о томъ благопріятномъ фактѣ, что въ насъ, славянахъ, таится еще много прекрасныхъ, интересныхъ и плодотворныхъ идей? Я лично, господа, предпочитаю имѣть отъ роду двадцать лѣтъ, а не пятьдесятъ. Или нѣтъ,-- сорокъ,-- любезно прибавилъ онъ.
На второе замѣчаніе онъ отвѣтилъ:-- Чѣмъ сильнѣе народы, тѣмъ скорѣе отчаиваются въ нихъ ихъ избранники. Сильнѣе всего выражалось отчаяніе по отношенію къ евреямъ; въ жалобахъ ихъ пророковъ. И посмотрите -- евреи живутъ и понынѣ, и какъ еще!
На это одинъ изъ гостей, почтенный профессоръ, возразилъ:
-- Если вы такъ высоко цѣните животную жизнь народа, тогда мы, заселители міра, его животворцы, мы, распространившіе нашу живительную силу почти на всѣ страны, должны, конечно, для васъ значить немного.
Георгъ съ непріятнымъ чувствомъ замѣтилъ, что высокій славянинъ при каждомъ словѣ тщедушнаго стараго скелета съ любезной улыбкой кивалъ головой. Георгу было больно за тщеславнаго старичка. Но тотъ продолжалъ, полный собственнаго достоинства:
-- Итакъ, если вы хотите консервировать какой-нибудь народъ, какъ во времена фараона Менефты, то мы, конечно, пропали. Потому что наша кровь течетъ въ лучшихъ представителяхъ Англіи, Америки, въ вестготской или габсбургской Испаніи, Франціи...
-- Карта земного шара мнѣ извѣстна,-- сказалъ славянинъ тономъ отклоняющей благодарности.
-- Слѣдовательно, я, какъ нѣмецъ, чувствую себя животворцемъ земли,-- продолжалъ профессоръ.-- Мы умираемъ ради новыхъ народовъ. Мы -- возбудители духовной лихорадки, духовныя сѣмена великаго закона обновленія, бродильный грибокъ міра, насадители поколѣній и, наконецъ, охранители династій. Съ нашимъ Баттенбергомъ вамъ пришлось таки познакомиться, господинъ сербъ!-- И онъ погладилъ свою сѣдую Вотановскую бороду, которая была въ немъ почтеннѣе всего остального.
-- Ахъ, Боже мой, да вѣдь въ такомъ случаѣ намъ не о чемъ спорить,-- воскликнулъ сербскій путешественникъ.-- Если вы можете давать только зародыши, то дайте намъ то, что можете, по этой части, и затѣмъ исчезните, по мнѣ, хоть въ сербскомъ дворянствѣ.
-- Слава Богу,-- вполголоса проговорилъ Георгъ,-- что насъ больше семидесяти милліоновъ.