-- Не знаю,-- со вздохомъ отвѣтилъ Георгъ.
-- Но тогда непремѣнно посѣтите ее,-- весело воскликнулъ Гиммельмейеръ.-- Боже мой, то-то будетъ радость, когда она увидитъ своего Бога, своего зеленаго Юрія!
-- Откуда вы знаете это имя?
-- Отъ Тавернари, разумѣется.
-- Онъ, значитъ, знаетъ?
-- Итакъ, гдѣ находится сторожка старика Тоса?-- отвѣтилъ на это Гиммельмейеръ.
Георгъ гордо выпрямился.-- Уважаемый учитель и другъ,-- сказалъ онъ,-- чтобы не смущать этой дѣвушки, я навлекъ на себя подозрѣніе въ трусости. Я жалкій нищій, иначе я женился бы на ней. Теперь же, ради ея счастья, я долженъ избѣгать ее. И я сдержу слово.
Гиммельмейеръ внимательно взглянулъ на него.-- Славный юноша,-- сказалъ онъ задумчиво.-- Да, вы правы. Но мы сдѣлаемъ другое, что дастъ вамъ столько же наслажденія, какъ свиданіе съ ней и ея поцѣлуи. Мы посмотримъ на домикъ, гдѣ она живетъ, издали, какъ смотрятъ съ горы изгнанники на милую родину, и, можетъ быть, увидимъ ее, а она не будетъ объ этомъ знать. Такія вещи, милый другъ, навѣки остаются въ сердцѣ, и своей нѣсколько извращенной смѣсью желанія, наслажденія и муки онѣ запечатлѣваютъ въ благородномъ человѣческомъ сердцѣ гораздо болѣе глубокія письмена, чѣмъ даръ страстной любовной ночи. Надо, чтобы вы узнали и такія тонкія наслажденія. У добраго Тоса вы ничего не отнимите, а себѣ подарите цѣлое море сладостно-мучительнаго волненія.
-- Господинъ капельмейстеръ,-- съ мольбой проговорилъ Георгъ,-- это еще слишкомъ свѣжо, мнѣ будетъ очень больно.
-- Именно поэтому. Какой номеръ сторожки Тоса?