Мать хотѣла было побранить его за опозданіе. Но нужно было идти мирить сосѣдей.
Вскорѣ она вернулась, неся изъ маленькой кухни мальчику супъ. Георгъ разсказалъ, какъ сегодня тепло и хорошо, и попросилъ мать позволить ему побыть послѣ обѣда на горѣ, съ стариками.
-- Я попрошу господина Крумма присмотрѣть за тобой, а ты долженъ мнѣ обѣщать не отходить отъ нихъ далеко, -- сказала матъ, радуясь, что мальчикъ можетъ побыть на воздухѣ, пока она пойдетъ на работу.
-----
Старики сидѣли подъ башней съ часами, въ виноградникѣ, передъ квартирой стараго Матіаса, отведенной ему безплатно при отставкѣ. Службу въ башнѣ несъ одинъ изъ его внуковъ. Передъ пріятелями стояло Луттенбергское вино художника Крумма, -- шесть бутылокъ, на которыхъ примирились супруги. Они пили возбуждающій напитокъ медленными птичьими глотками, обмѣниваясь рѣдкими и задумчивыми словами.
-- Да... Наполеонъ...-- началъ причетникъ Леге своимъ тихимъ, благочестивымъ голосомъ.
-- Тяжелыя времена, тяжелыя времена,-- сказалъ фельдфебель Рифлеръ, ветеранъ Девятаго года.
-- Великія времена,-- сердито отозвался Круммъ.-- Послушай-ка, Кунтнеръ! Ты вѣдь ужъ былъ вторымъ фейерверкеромъ, когда французы осаждали эту гору?
Старый Матіасъ смотрѣлъ своими ясными глазами поверхъ города.-- Вонъ тамъ стояли ихъ баттареи,-- сказалъ онъ на чистомъ нѣмецкомъ языкѣ, за правильностью котораго всегда очень слѣдилъ.-- Одна была въ Мершейнскомъ саду, и одна у Цѣпного моста, возлѣ Мурскихъ воротъ; одна у Королевскаго Тигра, а еще двѣ повыше. И одна тамъ, гдѣ сейчасъ Викенбургская улица,-- отсюда не видать. Отъ ихъ выстрѣловъ часто загорались крыши, а одно ядро разбило штирійскій органъ. Потомъ, когда крѣпость надо было взорвать, они сплавили его трубки и продали старику Цампони на олово для тарелокъ. И кто только ѣлъ съ этихъ тарелокъ, металлъ которыхъ своимъ дыханіемъ ниспосылалъ въ страну покой, миръ и благочестіе!
Мальчикъ насторожился. Необычайный тонъ старика проникалъ въ его душу, какъ волшебное заклинаніе.