-- Ступайте впередъ и займите мнѣ мѣсто, я сейчасъ.
Комнаты были полны народа, и Георгъ нашелъ только одинъ столикъ, за которымъ сидѣлъ молодой блондинъ съ большимъ ртомъ и широкими челюстями. Георгъ поклонился и, извинившись, присѣлъ къ этому столу. Блондинъ съ полминуты ѣлъ зелеными глазами веселое лицо Георга, потомъ выговорилъ:
-- Пардонъ!-- Тонъ былъ рѣзокъ и вызывающъ. Но Георгъ былъ въ такомъ блаженномъ настроеніи, что спокойно и участливо спросилъ:
-- Какъ вы сказали?
-- Милостивый государь,-- выпалилъ тотъ,-- вы націоналистъ?
-- Я -- нѣмецъ,-- спокойно отвѣтилъ Георгъ.
-- Милостивый государь,-- повторилъ тотъ, поднявъ часовую цѣпочку, на которой болтался брелокъ въ видѣ головы Бисмарка, висѣвшей на чубѣ, какъ татарскій трофей,-- я требую опредѣленнаго отвѣта: вы націоналистъ?
-- Можете быть увѣрены,-- отвѣтилъ Георгъ, съ трудомъ сохраняя спокойствіе,-- что, если моему народу будетъ грозить опасность, я буду стоять не позади васъ, а можетъ быть далеко впереди.
-- Если вы не націоналистъ,-- продолжалъ блондинъ, не слушая Георга,-- какъ же вы можете садиться за этотъ столъ, какъ вы осмѣливаетесь...
Георгъ вскочилъ и бросилъ бы нахалу въ лицо первое, что подвернулось бы подъ руку, если бы не подоспѣлъ хозяинъ, а за нимъ и Гиммельмейеръ.