— Присягу завтра. — И вполголоса секретарю: — Пиши пока определение чтоб завтра с ним не возиться.
— Как же определение до присяги? — спросил секретарь.
— Пиши так, как бы была присяга, а я после допишу. О поджигательстве оставь пока.
Секретарь согнулся над бумагой. Жужжали мухи, скрипело перо. Лаксман с трудом поддерживал ослабевшего Ползунова.
Секретарь прочитал определение:
«По указу ее императорского величества в барнаульской конторе судных и земских дел, разобрав дело о беглеце Крохине, согласно постановили: 1. Беглеца с заводской работы Крохина Василея по силе Уложенья 21 главы 12 статьи и инструкции о искоренении воров и разбойников 4 пункта за побег бить кнутом нещадно и, вырезав ноздри, сослать вместо каторжной на Красноярские заводы вечно в заводскую работу…»
Лаксман слушал, задыхаясь, бесчеловечный приговор.
— Зачем же кнутом, — вполголоса сказал рыжий капитан, и Лаксман обрадовался. — После кнута «нещадно» — какой же он работник, а в плавильщиках скудость большая. Наказать, вместо кнута, плетьми, дабы он и впредь к заводской работе годен был.
— Так оно и будет, так и будет, — заторопился секретарь.
— Ну, значит, завтра. Присутствие закрывается. — Капитан встал.