Схватил кунган,[53] смаху ударил им по ларцу. Медь сплющилась, после второго удара в руке осталось горлышко…
Вот тут они — все деньги, векселя, расписки, всё богатство! — и нельзя унести…
Тут разом вспыхнули раскаленные стены горницы. Жар, как каменная глыба, упал на голову Мосолову. Ослепленный, задыхающийся, он повалился на горячий ковер и закрыл голову руками.
Марья Ильинишна вынула колышек из пробоя, распахнула дверь в амбарушку.
— Выходи скорей! — позвала она.
У самого порога сидел полуодетый парень.
— Знал, что кто-нибудь придет! Не может быть, чтобы покинули человека, — возбужденно заговорил он и вдруг увидел огни за ней. — Ба-атюшки!
— Выходи же! — неистово крикнула Марья Ильинишна.
— Ноги не держат, — виновато сказал парень. — Пробовал вставать, подламываются… Как чужие.
Марья Ильинишна обхватила его подмышки и подняла. Парень был легок. Итти он не мог, только переставлял ноги, но и оттого тащить его было удобнее.