— На-ка, Егорушка, — со вздохом сказала она. — Сам уж сделаешь там, я не знаю как.
— Денег не возьму! — Егор отошел поскорее к порогу.
— Не деньги! — Маремьяна даже притопнула ногой. — Не деньги вовсе, а чай.
— Чай?.. Где взяла, мама?
Развернул узелок, высыпал на стол щепотку чаинок. Одну пожевал и выплюнул — горчит.
— Ты сказал, что хочется попробовать, ну я и добыла, — с гордостью сказала Маремьяна. — Пока ты в крепости был, я к немцам сбегала, куда молоко ношу, и попросила. Они по-русски только «молёко» да «малё» и знают, крынками и копейками по пальцам считаемся. Растолковала им про чай, — дали. А как его варить, они не могли рассказать. Чего-то в котел еще кладут для навару, — а вот чего?.. Хотела я завтра утром к хрущовской экономке сбегать, спросить. Я ей недавно стирала, так видела — она чай варила. Думала я тебя насмешить.
Маремьяна принялась сморкаться. У Егора комок в горле задвигался, он посопел и сказал:
— Не поеду я сегодня, вот что.
Маремьяна — по лицу видно — обрадовалась очень, но пробовала возражать:
— Кому-то ведь обещался, сынок. Ждать будут. И пешком тоже такую даль шлепать.