— Ты запиши и похрани пока, — равнодушно сказал Ярцов.
— А в Контору горных дел разве не будете писать?
— В Контору?
Ярцов вышел из горницы к Егору, тяжело плюхнулся на лавку, в самый угол.
— Нет, не стоит. Если при нас номерные деревья станут рубить, то запретим, а так — ну их… Пусть копится. Не люблю я начинать дело, когда не знаю, что из него выйдет.
— А если нас за недонесение потянут?
— Это еще когда будет. А верней, что никогда не будет. Все это малости. Приказчик выкрутится.
Егор помолчал, а потом сказал неожиданно для самого себя, как это часто у него бывало.
— Сергей Иваныч, отпустите меня в рудоискатели.
— Ишь ты! — удивился шихтмейстер. — Полжизни в лесу да в горах прожить захотел. Медвежьим племянником заделаться. И то покою нет. Мне вот скоро на Баранчу ехать, так я пудовую свечу поставил бы, только б не ездить.