-- Не говоря уже о жалованьи, прибавилъ старикъ.
-- О, папа, что вы все жалуетесь. У компаніи большія средства. Она, конечно, уплатитъ намъ.
Механикъ поставилъ ломъ въ уголъ у двери и подошелъ къ Мэри. Она повела его къ своему телеграфному станку у окна и они сѣли рядомъ. Въ эту минуту вошли въ будку Джэкъ Синдеръ и нѣсколько кондукторовъ съ поѣзда и сѣли передъ печкой. Разговоръ между ними вскорѣ перешелъ такъ же къ животрепещущему вопросу -- о неуплатѣ компаніей жалованья служащимъ. Даже влюбленная парочка говорила о томъ же. На глазахъ молодой дѣвушки выступили слезы и она отвернувшись выглянула въ окно.
-- А директоръ компаніи катается по линіи въ экстренномъ поѣздѣ, замѣтилъ одинъ изъ тормазныхъ кондукторовъ:-- за нами идетъ его экстренный поѣздъ и ему надо давать дорогу.
-- Хоть бы онъ провалился сквозь землю!
-- О, Симсонъ, какъ можете вы...
-- Потому что я съума схожу. Мы не можемъ...
Онъ остановился, а молодая дѣвушка вспыхнула.
-- Директоръ можетъ кататься по линіи въ экстренномъ поѣздѣ, производя безпорядокъ въ движеніяхъ, а намъ второй мѣсяцъ не выдаютъ жалованья. Я, право, думаю...
Онъ снова остановился и посмотрѣлъ на дверь, въ которую только что вошелъ бродяга, голодный, оборванный, несчастный, скорѣе похожій на звѣря, чѣмъ на человѣка. Дверь въ будку была отворена; онъ и вошелъ, отыскивая пристанища. Начальникъ станціи позволилъ ему подойти къ печкѣ и обогрѣться, потому что онъ едва не замерзъ отъ стужи. При немъ естественно разговоръ продолжался въ полголоса.