Присяжные, призванные коронеромъ къ обсужденію вопроса о смерти Томаса Стармора и другихъ, убитыхъ на Бастойской станціи, ночью 25-го февраля, собрались въ стрѣлочной будкѣ и выслушали показанія людей, бывшихъ на мѣстѣ, когда случилось несчастье. Даже бродяга былъ пойманъ. Его видѣли въ лѣсу, неподалеку отъ станціи, и, схвативъ, представили присяжнымъ. Всѣ въ одинъ голосъ говорили: "Это дѣло бродяги". Но въ его рукахъ былъ ломъ точно такой, какой былъ найденъ подъ поѣздомь. Онъ сознался въ кражѣ лома. Онъ видѣлъ катастрофу съ поѣздомъ изъ лѣса и убѣжалъ изъ боязни, чтобъ его не поймали. Въ попыхахъ онъ уронилъ ломъ, по въ послѣдствіи вернулся и подобралъ его. Теперь этотъ ломъ у него съ рукахъ. Справедливость его словъ доказывалась тѣмъ, что ломъ былъ заржавленъ отъ долгаго нахожденія въ снѣгу.
Репортеры центревильскихъ газетъ, присутствовавшіе на разбирательствѣ дѣла присяжными, просили Мэри Бризонъ передать слѣдующую телеграмму: "Найденъ бродяга; онъ признался, что укралъ ломъ, но, очевидно, что не онъ виноватъ въ несчастіи. По всѣмъ уликамъ, поѣздъ сошелъ съ рельсовъ по винѣ механика, который хотѣлъ отомстить директору желѣзнодорожной компаніи".
Эту вѣсть Мэри Бризонъ пустила по всей странѣ и тысячи людей, прочитавшіе телеграмму, не подозрѣвали, какихъ мученій стоило молодой дѣвушкѣ отправить ее. Но она никогда въ жизни не забыла этой пытки, тѣмъ болѣе, что въ ту самую минуту рядомъ съ нею сидѣлъ бѣдный Самсонъ Джильдеръ.
-- Господа, сказалъ, наконецъ, коронеръ: -- обстоятельства этого дѣла обязываютъ меня передать его на разсмотрѣніе обвинительнаго суда присяжныхъ.
Черезъ нѣсколько недѣль, дѣло Самсона Джильдера было разсмотрѣно въ Центревилѣ и присяжные предали его суду то обвиненію въ намѣренномъ крушеніи желѣзнодорожнаго доѣзда.
Мэри Бризонъ прожила въ это короткое время цѣлую вѣчность. Она не могла вѣрить, чтобъ Самсонъ совершилъ такое страшное преступленіе. Однако, всѣ улики были противъ него. Ломы часто валяются на полотнѣ желѣзной дорогѣ у станціи. Онъ могъ найти этотъ ломъ и съ помощью его выдернуть костыли изъ рельса. Тысячу разъ обдумывала она всѣ обстоятельства катастрофы, стараясь найдти доказательство его невиновности. Однако, это не мѣшало ей аккуратно исполнять свою должность на станціи, цѣлый день получая и отправляя телеграммы.
Однажды, утромъ, она сидѣла, какъ всегда, погруженная въ мрачныя думы. Неожиданно ея глаза остановилась на старомъ номерѣ газеты, завалившемся за телеграфный станокъ. Она подняла газету и развернула ее. Это былъ "В ѣ стникъ жел ѣ зной промышленности". Она поспѣшно перевернула страницу. О! Отчего она забыла эти рисунки? Это были отпечатки вытравленнаго желѣза. Свѣтлая мысль мгновенно блеснула въ ея головѣ. Она смѣло призоветъ науку на помощь любви. Какъ это именно сдѣлать, она еще не давала себѣ яснаго отчета, но смутно видѣла путь къ спасенію любимаго человѣка и, попросивъ отца занять ея мѣсто у телеграфнаго аппарата, побѣжала въ селеніе. Тамъ она отыскала молодую дѣвушку, которая прежде исполняла должность телеграфистки и наняла ее на время.
Въ тотъ же день вечеромъ, она уже ѣхала въ Нью-Йоркъ, вынувъ предварительно изъ сберегательной кассы всѣ гроши, отложенные ею на черный день. Но поѣздъ, ей казалось, шелъ слишкомъ тихо. Она не могла себѣ простить, что такъ долго ничего не предприняла для спасенія Симсона.
День судебнаго разбирательства наступилъ. Обвиненіе было подкрѣплено извѣстными уже намъ свидѣтельскими показаніями и нѣкоторыми другими, менѣе важными. Защита же, главнымъ образомъ, ссылалась на прежнюю безупречную жизнь подсудимаго. Болѣе она ничего не могла выставить.
Мэри Бризонъ, въ началѣ судебнаго слѣдствія, дала свое показаніе и, повидимому, не могла сдѣлать ничего большаго для спасенія любимаго ею человѣка. Но, въ сущности, она подготовила новаго рода защиту и все утро сидѣла какъ на иголкахъ, ожидая появленія смѣлаго, могучаго защитника. Но окончаніе слѣдствія было близко и никто не являлся. Тогда она шепнула адвокату, что ждетъ важныхъ свидѣтелей и онъ сталъ намѣренно тянуть дѣло, выигрывая время. Наконецъ, явился давно ожидаемый рыцарь. Это былъ блѣдный, худощавый молодой человѣкъ въ очкахъ. За нимъ слѣдовали рабочіе съ фонарями, желѣзными брусьями и ломами, а также нѣсколько джентльмэновъ, на взглядъ зажиточныхъ купцовъ и заводчиковъ. Это странное шествіе замыкали: старый нѣмецкій еврей и фермеръ изъ Басто. Молодой человѣкъ подошелъ къ Мэри Бризонъ, почтительно ей поклонился и сказалъ шепотомъ нѣсколько словъ. Она представила его адвокату Самсона Джильдера.