Пред заседанием, посвящаемом полугодовой памяти приснопамятного Василия Осиповича, мы почтили его церковным поминовением, что вполне отвечает его нравственному образу. Ведь еще в раннем детстве он стоял в алтаре и видел службу своего отца, воспитался в духовных школах; уже профессором университета читал часы пред литургией; уже в преклонных летах ходил в храм Божий за тем, чтобы обновить и возгреть в себе религиозные впечатления своей юности, а, провожая на тот свет свою супругу1, о погребальных песнях сказал, что в них много глубокой психологии. Помянув его сердцем, по церковному, мы приблизили дух его к себе и сами стали к нему ближе. И, быть может, это уже последние часы в нашей жизни, часы сердечного, непосредственного и наиболее осязательного единения нашего Общества со своим почившим председателем.
Теперь нам надлежит почтить его нашими умами и воспоминаниями. Жизнь есть непрерывная цепь впечатлений воспринимаемых и производимых, а потому оценка лица современниками, особенно же оценка великого человека, а тем более именитого историка, всегда может отражать в себе условности и односторонности; истинная оценка его принадлежит векам грядущим, когда глубже и шире разовьется в народе историческое самосознание и когда потомству предстанет его нравственный образ в одних лишь высоких неизменных идеальных очертаниях.
Ответственность пред грядущей историей нравственно обязывает и наше Общество, по мере сил и разумения, почтить достойно память того, кто много лет был его действительным членом и десять лет руководил им в качестве его председателя. Уже в качестве действительного члена, в председательство С. М. Соловьева2, Василий Осипович подал в Общество свое мнение, коим приглашал заявить протест против сооружения около Архива министерства иностранных дел и Румянцевского музея опасного для них здания в пожарном отношении; и когда, по справке, директор Архива просил Общество выступить с печатным протестом, председатель С. М. Соловьев заявил, что достаточно напечатать лишь мнение такого члена, как Ключевский, чтобы оно имело полную свою силу в административных сферах.
Десять же лет председательства Василия Осиповича представляют целую эпоху в истории нашего Общества, эпоху многоплодную и незабвенную.
Как председатель, он выполнял заветы своего учителя, также бывшего председателем Общества, С. М. Соловьева.
"С гордостью сажусь на кресло председателя того Общества,-- говорил Соловьев, -- с трудами которого связано развитие исторической науки за все текущее столетие; готов быть руководителем Общества, к составу которого принадлежал Карамзин". При этом высказал, в числе первых, желание, чтобы Общество покончило начатое при его предшественнике составление устава и затем выразил надежду, что члены Общества оживят заседания учеными беседами и не откажут сообщать отделы из своих трудов, назначаемых к печати, требуя замечаний ученого собрания столь иногда нужных и молодому человеку, и старику.
Но все эти пожелания и чаяния остались в области мечтаний, пока не стал руководителем Общества и затем фактическим его председателем покойный Василий Осипович.
Ему именно Общество обязано прежде всего тем уставом, по которому оно живет и действует доныне. За составление его принялся было действительный член Нил Александрович Попов3. Он составил проект, в который внес ╖╖ и правила из разных ученых Обществ и не только археологических и исторических, но и географических и естественных. Но этот проект был решительно отклонен Василием Осиповичем как совершенно не применимый к составу нашего Общества. Устав ученого Общества, по его мнению, должен быть краток, ясен и представлять лишь общие формальные положения; внутренняя же организация должна принадлежать самому Обществу; излишняя регламентация здесь менее всего уместна, она может плодить лишь нарушения и порождать лишь неприятности. Старый устав нашего Общества в этом отношении прекрасен; стоит только выкинуть статьи устаревшие, вроде того, что члены должны сидеть в порядке хронологического избрания, начиная от правой руки председателя; что члены должны быть хорошего благоповедения, что никто из них не может выехать за город без разрешения председателя и т. п. Стоит изменить некоторые статьи соответственно новым требованиям времени,-- и старый устав будет действовать, как собственный устав Общества истории и древностей Российских, не нуждающейся ни в каких образцах других ученых учреждений. В нашем Обществе нужно пробудить и поднять научный интерес, а этого не может дать никакая регламентация устава.
Какие же изменения внес в старый устав Василий Осипович? Прежде, в какое заседание новые члены предлагались, в том же заседании они и избирались. По новому уставу выборы могут происходить лишь в следующее затем заседание.
Для избрания новых членов прежде было нужно присутствие 30 членов; теперь же это присутствие ограничено 10 членами.