Многимъ покажется странно, что я не ѣду этою зимою въ Петербургъ, а болѣе всего это непріятно женѣ моей, которую всѣ знакомые увѣрили, что я непремѣнно пріѣду туда и, слѣдовательно, увижусь съ нею и за границею, гдѣ она должна остаться для лѣченія всю зиму: наконецъ, развѣ пріятно и мнѣ самому не имѣть возможности благодарить лично Государя за всѣ его милости ко мнѣ и жить въ разлукѣ съ семействомъ второй уже годъ; тяжело, очень тяжело; но я не могу себѣ дозволить оставить Перовскаго въ Пекинѣ и самому уѣхать въ Петербургъ; (былъ бы телеграфъ, то я бы это могъ сдѣлать;) -- не опредѣлить окончательно границы нашей съ Китаемъ отъ Уссури до моря въ то время, когда Англо-Французы угрожаютъ намъ прислать своихъ посланниковъ въ Пекинъ или Тянь-Цзинъ. Я не боюсь этихъ гг. такъ, какъ боится М. И. Д., но я считаю нужнымъ не терять времени, когда имѣемъ столкновеніе съ врагами дѣятельными: теперь Китайское правительство исчезло для меня со всею его неподвижностію (подобно нашей); а я вижу тамъ только образованныхъ патріотическихъ двигателей двухъ сильныхъ державъ, которые всегда понимали, что время -- деньги и честь; пора же и намъ это понимать; а я могу похвалиться, что ни въ 1854 году въ Камчаткѣ, ни въ 1855 году въ Камчаткѣ и на устьяхъ Амура, Англо-Французы въ быстротѣ своихъ дѣйствій и распоряженій меня не перещеголяли, несмотря на борьбу, которую я долженъ былъ вести дома съ высшими и низшими.
Изъ всего этого вы видите, многоуважаемый Егоръ Петровичъ, что благодарить меня за Перовскаго и миссію не слѣдуетъ; а если мнѣ пріятно, что Государь меня поблагодарилъ за Амуръ, то это только въ той надеждѣ, что благодарность Его увеличиваетъ его довѣріе къ моей способности быть полезнымъ отечеству. Желалъ бы заслужить въ той же степени довѣріе Министерства Иностран. Дѣлъ, хотя и не началъ служебнаго поприща своего въ знаменитой Коллегіи Иностранныхъ Дѣлъ!
Желалъ бы знать откровенно ваше мнѣніе и о Японскихъ нашихъ дѣдахъ, которыя вамъ также нельзя и не слѣдуетъ дѣлать помимо генералъ-губернатора Восточной Сибири. Оффиціальныя мои отношенія я дѣлаю на имя князя. Изъ нихъ вы увидите, между прочимъ, что чрезъ мѣсяцъ я пошлю еще курьера съ извѣстіемъ объ отправленіи нашихъ курьеровъ изъ Урги; тогда, пришлю вамъ и копію съ моего отношенія къ Перовскому, которое приготовится окончательно только въ Кяхтѣ; по пріѣздѣ же сюда въ декабрѣ мѣсяцѣ военнаго губернатора Приморской области, я составлю пограничную для Уссури коммиссію, въ которую полагаю назначить моего оберъ-квартирмейстера, и въ январѣ отправлю ихъ по льду до Уссури, если получу къ тому времени удовлетворительный отвѣтъ отъ Перовскаго изъ Пекина.
Надѣюсь, что, по старой нашей дружбѣ, вы не посѣтуете на меня за разсужденія мои, которыя я позволяю себѣ передавать вамъ со всею откровенностію, въ надеждѣ, что онѣ принесутъ пользу дѣлу; разсужденія эти служатъ доказательствомъ, что я еще не отчаялся въ возможности улучшенія; а въ противномъ случаѣ я бы молчалъ и поспѣшилъ бы уйти, какъ намѣренъ былъ это сдѣлать, когда былъ у Айгуна.
Еще разъ искренне благодарю васъ за жену; она, надѣюсь, сама васъ будетъ благодарить, ибо, вѣроятно, возвратится изъ за границы въ будущемъ году; но если суждено не ей возвратиться, а мнѣ ѣхать къ ней, чего, признаюсь, по слабости человѣческой, очень бы желалъ, и, разумѣется, безвозвратно, то, вѣдь, есть еще надежда видѣть васъ и за границей.
98. Князю Александру Михайловичу Горчакову.
(1858 г., 16-го октября, No 191. Иркутскъ.)
На подлинномъ собственною Его Императорскаго Величества рукою написано: "Хорошо. "
Въ 1-мъ пунктѣ Айгунскаго договора поставлено между прочимъ, что "мѣста, находящіяся отъ рѣки Уссури далѣе до моря, впредь до опредѣленія по симъ мѣстамъ границы между обоими государствами, какъ нынѣ, да будутъ въ общемъ владѣніи Россійскаго и Дайцынскаго государствъ"; въ 9-й статьѣ, заключеннаго послѣ того въ Тянь-Цзинѣ, трактата сказано: "Неопредѣленныя части границъ между Китаемъ и Россіею будутъ безъ отлагательства изслѣдованы на мѣстахъ довѣренными лицами отъ обоихъ правительствъ, и заключенное ими условіе о граничной чертѣ составитъ дополнительную статью къ настоящему трактату." -- "По назначеніи гранишь сдѣланы будутъ подробное описаніе и карты смежныхъ пространствъ, которыя и послужатъ обоимъ правительствамъ на будущее время безспорными документами о границахъ"; въ указѣ Китайскаго императора уполномоченнымъ при переговорахъ въ Тянь-Цзинѣ Гуйляну и Хуаману сказано, что "по трактату, который заключилъ главнокомандующій войсками въ Амурской области И-Шань съ Муравьевымъ, границею между двумя государствами назначена рѣка Уссури до морскихъ портовъ"; наконецъ, въ письмѣ ко мнѣ изъ Тянь-Цзина отъ 28 іюня/10 іюля графъ Путятинъ справедливо предупреждаетъ меня, что необходимо было бы поспѣшить окончательнымъ опредѣленіемъ этой границы, до прибытія въ Пекинъ Англійскаго и Французскаго посланниковъ для ратификаціи трактатовъ. Всѣ вышеизложенныя обстоятельства несомнѣнно побуждаютъ насъ нисколько не откладывать этого важнаго дѣла, тѣмъ болѣе, что съ прибытіемъ иностранныхъ посланниковъ въ Пекинѣ неминуемо возбуждены будутъ ими всевозможныя препятствія къ окончательному утвержденію за нами приморскаго берега, находящагося нынѣ въ общемъ нашемъ владѣніи съ Китаемъ. Но между тѣмъ, для опредѣленія границы нашей отъ вершинъ рѣки Уссури до приморскаго берега, потребуется еще предварительный осмотръ этихъ мѣстъ коммиссіею изъ нашихъ и Китайскихъ чиновниковъ, въ чемъ пройдетъ не мало времени.
По всѣмъ этимъ соображеніямъ и въ продолженіе, такъ-сказать, Айгунскихъ переговоровъ, я считаю необходимымъ нынѣ же обратиться къ уполномоченному нашему въ Пекинѣ дѣйствительному статскому совѣтнику Перовскому съ просьбою моею предложить Китайскому правительству, во исполненіе Айгунскаго и Тянь-Цзинскаго трактатовъ, назначить коммиссію, которая бы, не теряя времени, отправилась къ вершинамъ рѣки Уссури съ тѣмъ, чтобы сойтися тамъ съ нашею коммиссіею, которую предназначаю отправить отъ устья вверхъ по этой рѣкѣ немедленно по вскрытіи оной отъ льда, т. е. около 1-го апрѣля. Разумѣется, что г. Перовскій приступитъ къ переговорамъ объ этомъ предметѣ не прежде, какъ по размѣнѣ ратификацій Тянь-Цзинскаго трактата, и не иначе, какъ въ томъ же духѣ дружественныхъ и, такъ-сказать, союзныхъ отношеній, коими я руководился во все время Айгунскихъ переговоровъ и всѣхъ прежнихъ, начиная съ 1854 г. Я полагаю, что всѣ доводы въ этомъ смыслѣ приведутъ къ желаемому результату по примѣру того, что уже и исполнилось въ теченіе послѣднихъ четырехъ лѣтъ; а главное, что Китайское правительство и само пойметъ, что дѣло это надобно рѣшить прежде прибытія Англійскаго и Французскаго посланниковъ.