Еслибъ былъ телеграфъ, то я бы уже давно зналъ, гдѣ разбиты Австрійцы, и какую роль послѣ того играетъ Англія; а теперь мы въ туманѣ, а Англичане все-таки въ 40 дней могутъ дать извѣстіе въ Шанхай изъ Лондона.
Не сомнѣваюсь, что наша дипломатія восторжествуетъ надъ всѣми трудностями настоящаго положенія и выведетъ Россію безъ войны изъ нынѣшняго Европейскаго кризиса; желаю этого потому, что Россія еще не готова къ войнѣ, но черезъ три года она должна быть готова и должна отпраздновать свое тысячелѣтіе полнымъ торжествомъ надъ Европою, если сумѣетъ заключить прочный союзъ съ Америкою!-- которая такъ усердно желаетъ намъ успѣха, и которую мы отталкиваемъ потому только, что тамъ нѣтъ камергеровъ, столь привлекательнаго примѣра для нашихъ аристократовъ.
Здѣсь, на рейдѣ, я въ самыхъ дружескихъ отношеніяхъ съ Американцами вообще и съ посланникомъ ихъ Уардомъ въ особенности, который сегодня отправился въ рѣку, чтобъ ѣхать въ Пекинъ; я далъ ему письмо къ Игнатьеву и записку въ миссію, но главныя бумаги оставилъ у Будогосскаго и Шишмарева, ибо надѣюсь, что завтра или послѣзавтра и ихъ пропустятъ въ Пекинъ; отвѣчайте мнѣ на это въ Иркутскъ; если меня тамъ еще не будетъ, то вышлютъ навстрѣчу на Амуръ.
Весьма нужное.
135. Князю Александру Михайловичу Горчакову.
(1859 г., 17-го октября. Станица Купріянова.)
На почтеннѣйшее отношеніе вашего сіятельства отъ 20-го декабря м. г. No 504, я поставляю себѣ долгомъ довести до свѣдѣнія вашего для доклада Государю Императору, что Японское правительство, основываясь на 2-й статьѣ трактата, заключеннаго графомъ Путятинымъ въ 1855 году, не признаётъ возможнымъ провести границу между нами южнѣе острова Сахалина, который считаетъ, согласно съ буквою вышесказанной статьи, нераздѣленнымъ между Россіею и Японіею, но уполномоченные предлагали мнѣ провести границу на Сахалинѣ по 50° сѣв. широты.
Принимая въ соображеніе, что права Японцевъ на Сахалинъ столь же неопредѣленны, какъ и наши, что островъ этотъ, по обоимъ названіямъ своимъ -- Сахалинъ и Карафто -- ничего Японскаго въ себѣ не заключаетъ, я не могъ согласиться ни на какое раздѣленіе его между Японіею и нами, и особенно въ тѣхъ видахъ, что, по слабости Японіи, всякое иностранное государство легко можетъ овладѣть тою частію, которая признана будетъ Японскою, утвердиться въ ней и нанести намъ тѣмъ существенный вредъ на всѣ будущія времена, особенно въ отношеніи Лаперузова пролива, который составляетъ ближайшій и единственный выходъ для нашихъ судовъ изъ Татарскаго пролива въ Восточный океанъ.
Нельзя не пожалѣть, что соображенія эти не приняты были во вниманіе при заключеніи трактата 1855 года, тѣмъ болѣе, что я еще прежде заключенія этого трактата сообщилъ мое мнѣніе гр. Путятину въ письмѣ отъ 19-го августа 1854 года, которое имѣю честь для свѣдѣнія вашего приложить при семъ въ копіи. Не излишнимъ считаю также приложить здѣсь списокъ съ рѣчи моей, сказанной Японскимъ уполномоченнымъ при открытіи переговоровъ, и съ предложеній моихъ, сдѣланныхъ имъ также словесно, въ отношеніи проложенія границы по Лаперузову проливу.
Хакодадскій консулъ нашъ, коллежскій совѣтникъ Гашкевичъ, находившійся со мною въ Іеддо, размѣнялъ въ это время ратификаціи трактата 1858 года, разумѣется, безпрепятственно, ибо, какъ этотъ, такъ и всѣ заключенные съ Японіею трактаты, хотя для насъ, не имѣющихъ здѣсь морской торговли, совершенно безполезные, представляютъ для Японскаго правительства прямую выгоду огромностію пошлины, которую должны платить суда съ товарами; съ другой же стороны, я полагаю, что всѣ эти торговые трактаты, списанные съ Американскихъ, заключенныхъ прежде насъ, могли ограничиться однимъ трактатомъ и въ одной статьѣ, а именно 9-й трактата 1855 года: