Съ мыса Табахъ отъ лѣваго берега р. Амура, прапорщикъ Орловъ поѣхалъ съ промѣромъ къ N рейду; достигнувъ мыса Пуиръ, по причинѣ засвѣжѣвшаго вѣтра, онъ долженъ былъ оставить промѣръ и спуститься къ берегу; глубина канала въ самую малую воду оказывалась отъ 5-ти до 11-ти саженъ. Отъ мыса Табахъ до мыса Пуиръ каналъ лимана въ малую воду рѣзко обозначается наружными балками и рыболовными шестами, поставленными по ту и другую сторону канала на глубинѣ 2-хъ саженъ; отъ мыса Пуиръ каналъ склоняется къ ONO, а далѣе, по словамъ Гилякъ, къ N и NW, при глубинѣ отъ 5-ти до 9-ти саж. до выхода на рейдъ, гдѣ глубина не болѣе 4-хъ саженъ.
На прилагаемой при семъ картѣ въ каналѣ, открытомъ прапорщикомъ Орловымъ, обозначена глубина частію чрезъ произведенный промѣръ, частію со словъ Гиляковъ, которыя всегда оказывались вѣрными. Открытіе вышеописаннаго канала заслуживаетъ особеннаго вниманія, какъ весьма удобное и прямое сообщеніе Амура съ Охотскимъ моремъ.
Капитанъ 1-го ранга Невельской, на котораго возложено устройство въ гавани Счастія зимовья, отъ 6-го іюля доноситъ мнѣ, что къ заливу Счастія прибылъ онъ благополучно 21-го іюля, что тамошніе жители приняли его съ радушіемъ и ласкою, и что, по тщательнымъ изслѣдованіямъ мѣстности, онъ нашелъ наиболѣе удобнымъ для устройства зимовья пунктъ противъ острова Лутковскаго.
При этомъ принято въ соображеніе, чтобы подходъ судна къ селенію былъ простъ и безопасенъ, чтобы изъ селенія во всякое время можно было подать помощь входящему съ моря судну, чтобы у селенія можно было грузиться и наливаться водою и, въ случаѣ нужды, зимовать судну, и наконецъ, чтобъ изъ селенія можно было достигнуть сухопутно береговъ рѣки Амура. Избранное мѣсто удовлетворяетъ всѣмъ этимъ потребностямъ и обладаетъ землею во всѣхъ отношеніяхъ доброкачественною. Жители селенія Гинель-во, находящагося въ 200 саж. отъ нашего зимовья, предложили добровольно и усердно для устройства сего послѣдняго свои услуги; лѣсъ къ первоначальной закладкѣ тотчасъ былъ приготовленъ, и 29-го іюня, помолясь Богу, Русскіе заложили первое въ преддверіи р. Амура заселеніе, которое, во имя угодника того дня и въ священную память Петра Великаго, названо "Петровское зимовье Россійско-Американской Компаніи".
И въ этомъ мѣстѣ Гиляки подтвердили свѣдѣніе, сообщенное Орлову о томъ, что нынѣшнею весною, еще до вскрытія лимана, изъ Татарскаго залива подходило и стояло долгое время какое-то большое судно, мѣряя землю и море, и просили капитана Невельского, чтобы мы защитили ихъ отъ своевольствъ тѣхъ иностранцевъ. Они говорили: "земли Тунгусовъ, наши и родовичей нашихъ Нейдальцевъ, Негра, Самогира, по берегамъ рѣки Амура и Амгуни и др. живущихъ, однѣ и тѣ же. Тунгусовъ никто не обижаетъ и не трогаетъ, то и мы, Гиляки, желали бы, чтобы вы такъ сдѣлали, чтобы и мы были спокойны, чтобы насъ Манджуры не били и женъ не хватали, и чтобы съ моря чужіе не насильничали и не обижали. Когда вы здѣсь, то насъ не тронутъ: мы, вѣдь, также не обижаемъ васъ и ничего у васъ не украли. Димитрій (Орловъ) одинъ былъ здѣсь, и съ нимъ было много товаровъ; мы товары хранили и ничего ему не сдѣлали."
Когда Невельской объявилъ имъ съ своей стороны сомнѣніе, что такъ же ли точно думаютъ о Русскихъ жители прочихъ селеній, то они объявили ему, что у Гиляковъ умъ одинъ, и что всѣ они думаютъ о насъ не худо.
30-го іюня, наканунѣ отъѣзда Невельского въ Аянъ, куда онъ долженъ былъ съѣздить временно за потребными вещами, до 60-ти Гиляковъ, пришедшихъ изъ разныхъ селеній, собрались около нашего зимовья и спрашивали Невельского, куда и насколько дней онъ ѣдетъ отъ нихъ; узнавъ, что онъ отправляется къ начальнику (дженги) на Аянѣ, и что дней черезъ 10 или 12 онъ опять къ нимъ вернется, они, перетолковавъ между собою, избрали двухъ представителей и просили Невельского взять ихъ съ собою къ дженги, которому они также увѣрятъ свою преданность и выберутъ, какіе имъ нужно, товары; просьбу эту они убѣдительно повторяли, говоря: "вѣдь, ты видишь, что у насъ добрый умъ."
Желаніе это, доказывающее столь лестное довѣріе къ намъ народа незнакомаго, а равно благонамѣренность и благоразуміе нашего съ ними обращенія, удовлетворено было Невельскимъ тотчасъ же, и онъ, оставивъ въ землѣ Гиляковъ Орлова, снабдивъ сего послѣдняго надлежащею инструкціею, отправился съ помянутыми двумя довѣренными -- Позвейнымъ и Наткеномъ -- въ Аянъ, гдѣ представилъ ихъ исправляющему должность Камчатскаго военнаго губернатора капитану 1-го ранга Завойко и находившемуся въ то время въ Аянѣ Камчатскому архіепископу Иннокентію. Списокъ съ послѣдовавшаго ко мнѣ по этому случаю, отъ капитана 1-го ранга Завойко, рапорта за No 22 я имѣлъ счастіе представить при семъ на благоусмотрѣніе Вашего Величества, присовокупляя, что съ тою же почтою архіепископъ Иннокентій увѣдомилъ меня, что, при свиданіи его съ помянутыми двумя Гиляками, онъ спросилъ ихъ прежде всего: по своей ли охотѣ и волѣ они пришли сюда къ намъ; они отвѣчали, что сами захотѣли побывать у насъ въ гостяхъ и видѣть юрты Димитрія Ивановича (такъ называли они Орлова, произнося очень чисто); что по всему судя, они очень неглупы, словоохотливы, веселы и въ обращеніи совершенно свободны, но безъ малѣйшаго нарушенія приличія; и вообще, они очень довольны, что пришли къ намъ.
Предполагая весьма основательно, что иностранное судно подходило къ землѣ Гиляковъ съ юга раннею весною для того, вѣроятно, чтобы узнать о времени и образѣ вскрытія лимана, что поэтому оно можетъ подойти и осенью, чтобы узнать состояніе и время его закрытія, а что, наконецъ, по собраніи этихъ свѣдѣній, оно можетъ прійти на будущій годъ тоже раннею весною, чтобы занять какой-либо пунктъ на Сахалинѣ или на матеромъ берегу близъ южнаго пролива, и можетъ даже войти съ подобнымъ намѣреніемъ въ маѣ мѣсяцѣ въ рѣку свободно, занять и утвердиться въ ней на любомъ мѣстѣ, прежде чѣмъ какое-либо судно изъ портовъ нашихъ можетъ достигнуть этого пункта,-- капитанъ Невельской признаётъ полезнымъ оставить на зимовку въ гавани Счастія одно судно Охотской флотиліи. Одобряя и съ своей стороны подобную мысль, я не могъ впрочемъ дать нынѣ письменнаго по этому предмету разрѣшенія, потому что оно ни въ какомъ случаѣ, по отдаленности разстояній, не можетъ поспѣть своевременно и потому будетъ совершенно безполезно; впрочемъ капитанъ Невельской, можетъ быть, распорядится въ этомъ случаѣ и не ожидая отъ меня предписанія, основываясь на смыслѣ наставленій, которыя я далъ ему словесно предъ отправленіемъ его еще изъ Иркутска.